Сажать ее в изолятор у нас оснований нет, а отпускать тоже нельзя – она успеет предупредить Сладких. Так что пусть немного поездит.

– А тебе не кажется, что нам нужно сейчас же провести первый допрос Медведева? – спросил Крячко. – Сам знаешь: он подавлен самим фактом задержания, растерян и может дать показания, которые позже ни за что не даст. Сколько раз так бывало!

– Да, ты прав, – кивнул Лев, – проведем короткий допрос, а потом уже поедем за Сладких.

По адресу, который Гурову дал начальник местного ФСБ, оказался неприметный двухэтажный дом с зарешеченными окнами и небольшой железной дверью.

Над ней не было никаких вывесок, зато наверху торчали сразу две камеры наружного наблюдения. Когда Гуров нажал кнопку звонка, ожил вделанный в дверь «глазок» – сквозь него за сыщиком кто-то внимательно наблюдал. Его разглядывали долго, несколько минут. Потом через переговорное устройство искаженный динамиком голос спросил, кто пожаловал. Лев представился и сказал о договоренности с руководством. Прошло еще какое-то время, и дверь, наконец, открылась.

Гуров очутился в небольшой прихожей, где его встретили трое молодых людей в гражданской одежде.

Они разрешили Крячко тоже войти и завести в помещение арестованного Медведева. Капитан Зайцев вместе с девушкой Леной остались в машине. Сыщикам велели сдать в специальное окошко оружие, после чего позволили пройти дальше. Там их встретил человек лет сорока, по всей видимости, офицер.

– Давайте постановление об аресте этого гражданина, – сказал он, указав на Медведева, – и можете его оставить. Я помещу его в изолятор.

– Погодите в изолятор, – не согласился Гуров. – Нам необходимо провести допрос задержанного.

– Нет, мне говорили только о помещении в изолятор, – не соглашался офицер.

– Но мы же не о камере хранения говорим, – заметил Гуров. – У нас идет следствие, нам необходимо провести следственные действия. Никаких особых условий нам не надо – подойдет любое помещение, где можно сидеть.

Офицер еще немного поспорил, затем согласился на требование сыщиков и провел их в комнату, где имелись стол и несколько стульев. С Медведева сняли наручники, все сели за стол, и Гуров начал допрос:

– Давай, Медведев, я объясню тебе, какие против тебя обвинения, и какими доказательствами мы располагаем, а то ты, наверное, воображаешь, что это все недоразумение, и тебя скоро выпустят.

Так вот, скажу тебе – не выпустят. Ты обвиняешься в убийстве художника Григория Артюхова и краже картин из его мастерской. Еще имеется статья о хранении оружия, но она не главная. Хватит с тебя и убийства.

– Не понимаю, что вы говорите, – изобразил недоумение Медведев. – Какой Артюхов? Знать не знаю никакого Артюхова. И картин я никаких не крал.