Двоюродный дедушка сестер, Освальд, гладил ее плечи, всматриваясь в сверток, усмехаясь и издавая глупые нечленораздельные звуки. Спустя пять минут леди Августа вручила ребенка отцу, хрипло оправдываясь тем, что эта хитрая девчушка заставила ее слишком часто моргать. После чего все присутствующие стали свидетелями, как Гидеон (Или Эдвард?) мгновенно преобразился в поглупевшего папашу, начав издавать сентиментальные звуки и утверждать, что малышка ему улыбнулась. Ребенок ни разу не возразил ни на одно из действий взрослых.

– Хотели бы и вы подержать ее? – спросила герцогиня у сестер Себастьяна.

Кэсси попятилась назад, но Дори тихо, почти незаметно, подступила к углу кровати, жадно наблюдая за свертком.

Девочка закрыла глаза и кивнула.

Герцогиня похлопала по кровати возле себя.

– Ты Дори, не так ли?

Дори снова кивнула и забралась на кровать.

– Грейс много писала нам о тебе и Кэсси. Добро пожаловать в семью. – Она пристроила ребенка в детских руках. – Аврора, это – твоя тетя Дори.

Дори посмотрела на дитя, а потом на Себастьяна.

Себастьян быстро взглянул на Дори и отошел к окну. Он ничего не видел перед собой. Его горло судорожно сжималось.

Он почувствовал, как Хоуп скользнула в его руки, и благодарно сжал ее.

Следующим утром Пруденс пригласила Себастьяна, Хоуп и девочек сопровождать ее в домик лесника.

– Нас ждут Энслоу и его жена. Надеюсь, госпожа Энслоу приготовила свой знаменитый пирог из сливы.

– Но зачем? – спросила Хоуп.

Пруденс усмехнулась.

– Это – сюрприз, – подмигнула она Себастьяну.

Он кивнул. Гидеон уже успел рассказать ему об этом сюрпризе.

Дом лесника стоял на краю рощи, поросшей молодыми деревьями, и хорошо просматривался с холмов. Сад перед ним был полон цветов.

Госпожа Энслоу открыла дверь и гордо проводила их в свою гостиную.

– Схожу за Энслоу и чаем, – сказала она.

Высокий седой человек в кожаных штанах присоединился к ним минуту спустя. За ним шла госпожа Энслоу, неся поднос с чаем, а позади нее...

– Май! – воскликнула Хоуп, часто мигая от удивления. – Это – ты, не так ли?

Маленькая тощая девчонка-сорванец подарила ей широчайшую редкозубую улыбку и взволнованно произнесла:

– Да, мисс, это – я. Теперь я живу здесь, с Энслоу!

Госпожа Энслоу обняла ее одной рукой.

– О, дорогая, какой же это милый ребенок.

Лицо маленькой Май сияло от счастья. Она подбежала к столу с чаем и начала расставлять чашки.

– У нас с Энслоу никогда не было собственных детей, поэтому, когда миледи спросила меня, ну, в общем, я подумала, что это никому не причинит вреда. Энслоу был не настолько уверен, чтобы взять сироту из Лондона...

Высокий человек резко прервал жену:

– Да, но все оказалось лучше некуда. Она – замечательная маленькая девочка, наша Май.