Себастьян бросил на него непроницаемый взгляд.

– Люди всегда будут... обсуждать. Разговоры вечно скучающих болтунов ничего для меня не значит. – Он поднял голову. – Не котильон ли это начался? Ты танцуешь с леди Элинор, Джайлс, не так ли?

Джайлс тихо выругался и поспешил через весь зал туда, где в одиночестве стояла леди Элинор, невысокая, худая, словно палка, женщина. Себастьян почти улыбался, наблюдая за танцующей парой; Джайлс, одетый в безукоризненно чистый смокинг, всем своим видом излучал обходительность и очарование, а леди Элинор, в этом своем бесформенном сером платье, – угловатось и равнодушный формализм.

Себастьян неторопливо прохаживался, наблюдая за тем, как его друг пытается во время танца разговорить леди Элинор. Успех ему не сопутствовал. Себастьян был рад этому. Женщина-болтушка может стать весьма утомительной.

До его «танца перед ужином» оставалось еще три других. Он все больше хмурился, поскольку снова и снова безуспешно пытался отвести взгляд от девушки в лазурном платье.

Тебя я знал и обожал

Еще до первого свиданья...

Хоть я любил тебя не раз,

Твой облик был неведом мне...

– Миссис Дженнер, а кто этот мужчина? – спросила Хоуп Мерридью, слегка толкнув локтем свою компаньонку, модно одетую женщину средних лет.

Она выросла, подчиняясь правилам своего чрезмерно строгого и невероятно властного, безумного деда. И сейчас ей вовсе не хотелось снова оказаться во власти подобного человека. Она отдавала предпочтение изысканности и утонченным манерам, а не грубой физической силе.

Хоуп вновь вздрогнула. Не то чтобы она была напугана, нет. Она приобрела богатый опыт и уверенность, после того как они с сестрой освободились от опеки жестокого деда, и теперь ее не так-то просто было напугать. Но в том, как он смотрел на нее... было что-то особенное.

Мужчина наклонился и что-то сказал Джайлсу Бемертону. Контраст между ними был просто поразительным; мистер Бемертон – типичный светский денди, воплощение утонченной элегантности и красоты в самом ее расцвете. Его друг – широкоплечий загадочный незнакомец, во всех смыслах был похож на ястреба и являл собой гнетущую, темную силу.

Красавец... и чудовище. Не то чтобы, он на самом деле был чудовищем, но жизнь оставила на его лице свои отметины; даже с такого расстояния ей удалось разглядеть, что его нос хоть однажды да был сломан. Но не серьезный и мрачный взгляд заинтриговал ее, а то, как он подавал себя, со смелостью и безразличием принца-воина, неожиданно оказавшегося в цивилизованной стране. В нем не было самодовольства и безразличия, а лишь – спокойствие и уверенность. Хоуп снова вздрогнула. Вот мистер Бемертон, несомненно, в ее стиле: беззаботный, очаровательный, забавный, всегда в курсе всех последних сплетен.