Его девушка, как он заметил, была уникальна.

– Не важно, – прервал он друга. – Это – всего лишь любопытство. Ты же знаешь, что я здесь ради леди Элинор.

Джайлс не обратил на это внимание.

– Любопытная вещь – одна из них левша, в отличие от другой – только я никак не могу запомнить, кто есть кто. Девушка, что является левшой, предпочитает, чтобы об этом не знали. Но я считаю, что это как раз та характерная черта, которая позволяет их различать. Мисс Фейт более спокойная, а мисс Хоуп более живая. Я, как ты понимаешь, знаком с ними не слишком близко. Респектабельные девушки на выданье – не мой стиль, ты же знаешь.

– Да, знаю. Послушай, это не имеет значение, Джайлс. Я здесь не для того, чтобы крутить со всеми подряд. Я свой выбор сделал, – твердо заявил Себастьян.

Джайлс, однако же, продолжил:

Себастьян проворчал нечто, как он надеялся, наподобие вежливого интереса по отношению к тому, о чем так пространно раглагольствовал Джайл. Меньше всего на свете его волновала невысокая пухленькая леди в пурпурном, и ему было совсем не важно, кто был или не был без ума от нее. Он хотел знать, как зовут это восхитительное создание в голубом. Конечно, Себастьян мог бы сказать: «Та, что в голубом», но произнести это вслух он почему-то не решался.

– Близняшки Вирту – обе в голубом. Не могу придраться к твоему вкусу, Бас. Обе они – восхитительные создания. То есть, я хочу сказать, восхитительно практичны, серьезны, и исполнены чувства долга! – Быстро поправился Джайлс. – Итак, какая же из близняшек?

Себастьян нахмурился. Она была одной из близняшек? Он быстро пробежался по другим танцующим и понял, что там присутствовала и другая девушка, очень похожая на счастливого эльфа. Но от ее красоты не исходило сияние.

Джайлс, изнывая от нетерпения, подтолкнул его локтем в ребро.

– Так какое же платье – лазурное или небесно-голубое?

Себастьян взглянул на друга.

– Вот дьявол, откуда мне знать оттенки голубого? Голубой – он и есть голубой! – Себастьян лгал. Вероятно, ему удалось бы назвать все компоненты, перемешанные в чане с краской, пошедшей на эту ткань, но делать этого он не собирался. Джайлс его не поймет, да, к тому же, это было не важно. Все, что он знал, или все, что его заботило, так это то, что тонкий лазурный шелк платья кружился и облегал ее гибкое молодое тело, а у него при этом пересохло в горле, и сердце забилось сильнее. Он тяжело сглотнул.

Джайлс покачал головой и строго произнес:

– Если ты собираешься войти в светское общество, мой дорогой Бастиан, тебе следует изучить некоторые вещи.

– Я ухаживаю за женщиной, не сверяясь с мнением модистки. – Прорычал Себастьян. – И, между прочим, у меня нет намерения входить в высшее общество. Как только я женюсь на леди Элинор, я немедленно оставлю всю эту чепуху.