Теперь Наташа уже не на шутку рассердилась. Смотреть кино, снятое в сорок первом году! Уму непостижимо! И главное — зачем? Она собралась было вслух выразить свое возмущение и категорический отказ тратить время на всякую муть, но внезапно осеклась, увидев горящие от возбуждения глаза Артема.

— Думаешь, это скучно? — Он словно прочитал ее мысли, и ей стало неловко и немножко страшно. Экстрасенс он, что ли? — Ты просто не сечешь фишку. Горький написал свой роман фиг знает когда, в сорок первом году его экранизировали, а через сорок лет экранизировали еще раз. Государство-то было тем же самым, и если сняли другое кино по той же книге — значит, изменилась ментальность, или идеология, или законы цензуры — короче, что-то обязательно должно было измениться, чтобы можно было снять совсем другой фильм, а не точную копию первого.

Понимаешь?

— Ну… приблизительно да.

— Вот я и хочу посмотреть, что изменилось за сорок лет. Оба режиссера читали один и тот же текст, и мне важно понять, какой смысл они в нем вычитали с интервалом в сорок лет.

«А я не хочу! — хотелось выкрикнуть Наташе. — Я хочу посмотреть фильм про любовь или про семейные отношения.

Или что-нибудь романтическое про то, как молодые люди из большого города бросают налаженный устоявшийся быт и работу и уезжают «за туманом и за запахом тайги». Я точно знаю, такие фильмы были, я их в интернете находила и смотрела, и их наверняка можно здесь выкопать». Но вместо этого она, сама не понимая почему, спросила:

— Зачем тебе это понимать? Для тебя это так важно?

— Очень важно. Это нужно мне для работы. Ну и вообще, для жизни тоже не помешает.

— Разве у тебя в квартире этих дисков нет?

— Нет, я там уже все прошерстил.

Вилен, мой куратор, объяснил, что дисков получилось огромное количество, и их просто распихали по разным квартирам, чтобы мы могли обмениваться.

— Тогда возьми их с собой и посмотри дома, — предложила Наташа, все еще надеясь, что сможет избежать скучного кинопросмотра.

Артем поднялся с корточек, держа обе коробки в руке, посмотрел на Наташу взглядом, который она не смогла ни истолковать, ни расшифровать.

— Мне было бы приятнее посмотреть фильмы в твоем обществе, — спокойно заявил он. — Сделай мне одолжение.

Она совсем растерялась.

— Почему… в моем… — беспомощно пробормотала девушка.

— Ты мне очень нравишься, ты не похожа на других, у тебя неординарное мировосприятие. И ты можешь оказаться очень полезной при интерпретации различий в трактовках.

Она окончательно запуталась. Слова о том, что она ему очень нравится, оказались рядом с другими словами, больше похожими на резюме, и ей трудно было понять, сказал ли Артем комплимент, признался в личных симпатиях или озвучил инструкцию по использованию механизма.