Но когда они уже почти добрались до обрывистого края, Сейна, то и дело озабоченно прикладывающаяся к надлобью думателя, упала на колени и зарыдала:

– Он умирает! Умирает! Нам уже не спасти его!

Ливьен встряхнула ее за плечи. Обмороженные потрескавшиеся губы почти не слушались ее:

– Прекрати истерику. Еще сотня шагов, а там – вниз. Мы отогреем и накормим его.

Сейна поднялась и молча, стиснув зубы, ухватилась за лямку.

Достигнув обрыва, они расправили крылья и полетели. Это был опасный полет. Почти падение. Разреженный воздух не желал удерживать на себе такой вес.

Но они не разбились. И вскоре достигли того места, где был спрятан Первый. Только тут позволили себе отдохнуть. Да и то – лишь после того, как, оставив Сейну с думателем ожидать себя возле холмика куколки, остальные трое налегке слетали еще на ступень вниз и вернулись с пищей.

Оказалось, они подгадали как раз вовремя: появись они тут на день позже, Первый вышел бы на свет без них. Не успели они покормить Лабастьера, как вершина холмика зашевелилась, треснула, и покрытая прозрачной слизью новорожденная бабочка выползла из образовавшегося отверстия.

Ливьен залюбовалась на свое чадо. Молодой самец был очень похож на Рамбая, но изящнее, без приобретенной отцом в джунглях дикарской угловатости.

Прежде всего Первый накинулся на еду. Не прошло и получаса, как от припасов не осталось ни крошки.

Тем временем к Ливьен, глядя на неё сухими, но ставшими от горя бездонными глазами, подошла Сейна:

– Лабастьер умрет. Сейчас он сам сказал мне это. Он всегда безошибочно определяет свое состояние… Он умрет. И он просит разрешения передать свои знания твоему сыну, ведь он телепат.

– Неужели мы ничего не можем сделать?!

Сейна только горестно покачала головой.

С той же ненасытностью, с какой Первый поглощал непрерывно добываемую Рамбаем и Ливьен пищу, усваивал он и знания, которыми думатель пичкал его через Дент-Байана. Ливьен забеспокоилась, не повредит ли ее сыну такая лавина информации, но Сейна, спросив об этом Лабастьера, тут же передала его ответ: «Не повредит. Гордись, самка: ты стала матерью первого крылатого думателя».

Ливьен не сразу осознала смысл этой фразы, а когда поняла, испугалась снова.

Рамбай – отпрыск отмеченного даром телепатии семейства. Если бы он был горожанином, и они повстречались бы с Ливьен в Городе, за ходом ее беременности тщательно следили бы власти. Первый, находясь во чреве, не «заговорил» с ней. Значит, согласно правилам, о которых рассказывала Сейна, ему позволили бы родиться и даже стать куколкой, но затем – произвели бы «гормональный взрыв».

У Маака нет таких мощных телепатов, как у махаонов.