Зачем понадобился ему этот золотой предмет? Может быть… Может быть, Первый почувствовал, что контакт с древней и загадочной вещью даст ему нечто особенное в процессе таинства превращения?.. Если так, то прав был Рамбай, говоря о великом будущем Первого.

Размышляя, Ливьен глянула на мужа и убедилась, что тот расценивает происшедшее так же. Никогда еще не видела она на его лице такой смеси гордости и блаженства.

Заметив ее взгляд, Рамбай поспешил принять невозмутимый вид. Но сказал:

– Даже личинки ураний, живущих в лесу, не умеют прятать свой кокон. – Многозначительно помолчав, он продолжил.

 – В племени, изгнавшем Рамбая, есть обычай: перед свежим коконом личинки кладут несколько предметов. И по тому, что она захватит с собой, определяют ее дальнейшую судьбу. Рамбай взял стрелу и стал охотником. Первый взял изумруд – камень мудрости и власти.

О да, это было похоже на предзнаменование. Но в то же время, Ливьен испытала и легкое разочарование. Оказывается, манеру тащить что-нибудь с собой в кокон имеет не только ее вундеркинд-Первый, но и прочие гусеницы. И по большому счету, тут ему и взять-то больше было нечего, кроме перстня, который, кстати, и находился к кокону ближе всего… Что же касается Рамбая, то кем еще, кроме как воином, он мог стать?

Итак, забота о ребенке отошла в прошлое, и путники вновь принялись готовиться в дорогу.

Превращение из куколки в бабочку длится около месяца. Они должны были уложиться в этот срок.

Прежде, чем лететь дальше, Ливьен настояла на изготовлении теплой одежды. Она помнила снежную равнину из своего «бреда».

Рамбай поначалу ни о чем таком не хотел и слышать.

– Объясни, жена моя, – язвительно вопрошал он, – зачем Рамбай должен обрастать шерстью, как дикий кот, или покрываться перьями, подобно глупой птице? Рамбай – не кот и не птица!

– Чем выше мы поднимаемся в горы, тем становиться холоднее, – терпеливо объясняла Ливьен.

 – Ты ведь и сам это заметил. А дальше будет так холодно, что не будет таять снег.

– Рамбай никогда не слышал такого слова.

– Снег – это вода, которая от холода стала твердой.

– Ха! – Рамбай презрительно усмехнулся. – Всегда я знал, что самки из Города только кажутся умными! «Твердая вода!» – передразнил он. – Личинка махаона не смогла бы придумать ничего глупее… Займись сборами, жена, и не морочь мне больше голову.

Но Ливьен не отступала:

– Я не двинусь с места, пока у нас не будет теплой одежды!

– Сейна! – рявкнул Рамбай.

Сейна отложила возню с чехлом Лабастьера и подошла к ним.

– Прошу тебя, самка, – с легкой издевкой в голосе обратился к ней Рамбай, – спроси премудрого Лабастьера: может ли быть вода твердой, и нужна ли нам какая-то особая одежда, чтобы двигаться дальше? Рамбай сделает так, как скажет думатель… – он победно зыркнул на Ливьен.