Чтобы отогнать от себя страшные мысли и видения, она повторяла про себя: »Ну, я найду тебя, я устрою тебе прятки! Ты не забудешь их, сколько бы не спал!» Но с каждой минутой угроза эта казалось все бессмыссленней и все чаще вместо нее Ливьен принималась клясть и корить себя за невнимательность.

Они добрались до скалистого края «ступени Хелоу». Где-то там внизу, за туманной дымкой, занимались добычей провианта самцы. Но у них есть крылья! А у Первого крыльев нет. Если он сорвался…

И в этот миг из тумана вынырнули Рамбай и Дент-Байан.

Вылетев им навстречу, Ливьен и Сейна обрушили на самцов полные смятения крики (хотя понимать их мог, конечно, только Рамбай):

– Мы обыскали все вокруг! Там, в земле – щель…!

Лицо Рамбая стало суровым, в голосе послышалась чуть ли не угроза:

– Я… Я была возле костра…

Мрачный, как туча, он увеличил скорость и, заложив вираж, полетел к костру.

Никто не посмел проронить ни слова. Пока они не добрались до места… И не увидели Первого. Который сладко дрых возле опустошенного и начисто вылизанного котелка.

– Где он был?! Где он прятался?! – еле сдерживая слезы облегчения и обиды, как могла более возмущенно вскричала Ливьен.

Сейна перекинулась с Дент-Байаном какими-то жестами.

– Разбудите его, Дент сейчас все у него узнает, – кивнула она Ливьен и поспешила к Лабастьеру.

Ливьен послушно растолкала Первого. Тот отряхнулся, осоловело посмотрел на взрослых, что-то недовольно пискнул и, улегшись поудобнее, задремал вновь.

– Бесполезно. Он уже ничего не помнит, – сообщила она. И тут, наклонившись, подняла с земли предмет, доселе взволнованными путниками незамеченный.

Это был обруч, похожий на диадему самок маака, но чуть меньше диаметром. Он был иззелена-черен, покрыт кавернами и наростами глины, с большим утолщением с одной стороны. Чем бы ни был этот предмет, приволочь его мог только Первый; оттуда, где он побывал. Но где?! Где он побывал?!

Взрослые недоуменно вертели находку в руках, передавая друг другу. Ясно было одно. Это очень-очень старая вещь. И она имеет искусственное происхождение.

Когда находка во второй раз попала в руки Рамбаю, он присел на корточки, снял с пояса свой костяной кинжал и принялся скрести им о темную округлую поверхность.

– Золото, – определил Рамбай, не прекращая чистку.

В том месте, где на обруче было утолщение, обозначилась грань отполированного зеленого камня.

Да, это была диадема. Диадема с изумрудом. Но бабочка, когда-то носившая ее, была, по-видимому, раза в полтора меньше обычной.

Однако, когда Рамбай очистил предмет достаточно хорошо, уверенность покинула Ливьен.