Я, вон, и вообще замуж собралась, кто бы обижался ещё… Он мне обет верности не давал, и даже удивительно, чего это он с такой-то мордой десять раз уже не женился. Если за ним в лицее толпа обожательниц гонялась, то сейчас их должно стать ещё больше.

— Не знаю, пап. Настанет новый день — будет пища. Не торопи меня.

— Ох, сынок, ты совсем у меня не семьянин. Вон, Лизка своё гнёздышко уже вить начала, а ты всё никак.

Кирилл бросил колючий взгляд. Он никогда не любил, когда Павел приводил в пример меня.

Сегодня второй день, как мы находимся под одной крышей. Осталось ещё два. И я искренне надеюсь, что за эти сорок восемь часов кукушка из моей головы от эмоционального перенапряжения не улетит в тёплые края.

64

Лиза.

Мне не спалось и я спустилась вниз выпить воды. Свет включила только в верхней подсветке над столом. Яркий свет ночью не люблю. Пусть будет полутьма. В ней не так видно грусть на моей физиономии.

Прошло только два дня, а я уже вся извелась. Сколько ещё этот человек будет врываться в мою жизнь, ломать меня, вынимать сердце, разрывать его на куски, бросать их мне под ноги, а потом снова уходить? Он ничего не делает, а мне всё равно хреново.

Одна только надежда, что я уеду отсюда и забуду опять. Тогда ведь забыла. Почти.

Услышала стук двери и тяжелые шаги сзади. Меня пробила дрожь. Я знаю эти шаги. Не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что ко мне подошёл Кирилл. Встал рядом, тоже взял стакан и наполнил его водой. Молча отпил, глядя на меня.

Как же это напоминает первые дни, когда я стала жить в этом доме. Та ночь, когда он облил меня водой, пихнул специально. Сейчас хоть не пихается — вырос всё же из детсада.

Сводный брат облокотился о столешницу буфета в шаге от меня, отставив в сторону бокал. Мне бы отойти дальше, но будто к полу приклеили. Молча стояла и смотрела в свой стакан, пока он смотрел на меня. Какая же, блин, интересная вода, однако…

— А если честно, как твои дела? Малявка, — спросил он.

Кир не упустит возможности меня потроллить и зацепить — иначе это был бы не Кир.

— Кирилл, — повернулась я к нему. — Давай ты не будешь звать меня старыми прозвищами. Мы уже давно выросли.

— Ты — нет. Так и осталась малявкой, и по-прежнему мне дышишь в пупок.

Вот, блин, гад. Совсем не изменился будто бы. Но только внутренне. Внешне он стал намного взрослее. Красота лица стала мужской, а не мальчишеской. В серых глазах таился привычный мне лёд, который я наблюдала в первые дни нашего знакомства с братиком. Вроде бы и тот же самый, а всё равно другой и…такой чужой.

— Весьма остроумно. Но я имела ввиду психологический уровень развития, а не рост. Впрочем, у тебя он, похоже, так и остался в семнадцатилетнем возрасте.

— Это почему же?

— Ты совсем не изменился как будто.

— Ошибаешься, — твёрдо ответил он.