Министр иностранных дел Теофиль Делькассе почтительно склонил голову, ему на днях исполнилось 59 лет, почтительный возраст для этого прожженного политика, недавно снова назначенного министром иностранных дел Франции — с этого поста он ушел в отставку в пятом году.

— Так вышло, что на короткий срок наши страны стали союзниками, но теперь ситуация снова изменилась и отнюдь не по нашей вине. Мы воевали с вашими императорами Наполеонами, ваши войска сожгли Москву и праздновали победу на руинах Севастополя — это так, и те события, поверьте, мы хорошо помним, чтобы поверить в искренность вашей «дружбы».

Большая часть кредитов, что предоставляла ваша страна, была истрачена на подготовку к войне с Германией по вашему настоянию. Очень хорошая позиция — пусть русские воюют за нас и при этом останутся нам должными. Не нужно слов, господин министр, как и заверений, что это не так. Мы с вами не дети, и прекрасно понимаем, что в политике нет дружеских чувств — все основано на исключительном прагматизме.

Александр Михайлович усмехнулся и внимательно посмотрел на француза — прожженный политик и дипломат промолчал, любые слова в такой момент были неуместны, когда пошла такая «откровенность».

— Выводы мы сделали, когда воевали с японцами, а Париж заключил с Лондоном «антанте корриаль» — «сердечное согласие». Вы заручились поддержкой Англии на случай войны с Германией — а с Британской империей мы никогда не в ладах, за исключением короткого периода войны с Наполеоном. Так что в одной лодке с лордами нам не плавать, скажу честно, особенно когда они финансируют убийства русских императоров, причем оба были удачными, а третье чудом недавно сорвалось.

Как и с вашей страной — мы с вами ведь прекрасно знаем, что у вас целый рассадник революционеров и террористов, которые направляются в мою державу, а их содержат не только ваши банкиры, но и помогает правительство. Не нужно заверений, что это совсем не так, что вы демократическая страна и прочее, прочее, прочее — мы оба хорошо знаем правду.

Александр Михайлович прошелся по кабинету, сделав знак попытавшемуся встать министру — немыслимая честь. Теперь нужно было дать «горькое лекарство», от которого моментально наступит протрезвление.

— Я знаю, что ваша страна жаждет реванша — ведь Пруссия оттяпала у вас Эльзас и Лотарингию, области, где говорят на местном наречии, удивительно похожем на германский язык, а отнюдь не французский. Впрочем, во французской Савойе говорят на итальянском — полвека тому назад вы эту провинцию отобрали у соседей. Понимаю — ничего личного, интересы державы и все такое. Не волнуйтесь — вторжения германских войск в вашу чудесную страну не будет, это я могу обещать.