У нас есть немного времени до следующего забега Уэса. – Он пустился было бежать, но остановился и снова сел. – Прежде чем я уйду, хочу заметить, что ты сегодня очень хорошенькая.

У меня в груди потеплело.

Коннор перешагнул через нас, выбрался на ступеньки и пошел вниз, помахав кому-то с правой половины трибуны, потом остановился перекинуться парой слов с каким-то студентом, сидевшим слева. В этой части трибун народу было мало – человек шестьдесят зрителей, – но Коннор, похоже, знал всех.

Руби наклонилась ко мне и прошептала:

– Мне нужно кое-что тебе сказать, Отем.

– Ты сегодня така-а-ая хорошенькая.

Я отпихнула ее локтем.

– Этот парень превзошел самого себя.

– Думаешь, он просто притворяется?

– Нет, но он прямо как один из тех бегунов – много тренируется, оттачивает мастерство.

– Он милый, – сказала я.

– Он определенно самый популярный парень здесь. – Руби дернула подбородком, указывая на поле. – Нельзя сказать того же про Уэса.

Уэстон опять стоял в сторонке, пил воду и наблюдал за следующим забегом – на восемьсот метров.

– Может, он просто интроверт, – предположила я. – Это же не преступление.

– Сказал интроверт, ставший на путь исправления. Кстати говоря, я так тобой горжусь. В смысле, за две недели ты дважды вышла в свет. Это рекорд.

Я рассмеялась и, откинувшись назад, облокотилась о спинку сиденья и подставила лицо солнечным лучам – не зря же я предварительно намазалась солнцезащитным кремом. Вернулся Коннор с лимонадом и попкорном. Мы непринужденно болтали, много смеялись – лучшего дня невозможно было желать.

Между тем внизу закончились приготовления к забегу на сто десять метров, и Уэстон занял место перед стартовой чертой рядом с девятью другими участниками.

Коннор наклонился ко мне и, вытянув руку, указал на Уэстона – тот стоял на внешней, ближайшей к нам дорожке. Меня окутал запах его одеколона, а щетина слегка царапнула мне щеку.

– Понаблюдай за ним, – проговорил Коннор низким, хрипловатым голосом. – Большинство спортсменов делают восемь шагов перед каждым препятствием, мало кто может уложиться в семь. Уэс делает семь шагов, это дает ему дополнительное преимущество.

Я слегка повернула голову. Подбородок Коннора почти касался моего, и наши взгляды встретились.

С такого близкого расстояния его зеленые глаза навевали мысли о драгоценных камнях. Коннор посмотрел на мои губы. Под воздействием его идеальной мужественной красоты мое сердце часто застучало, и боль от разрыва с Марком вдруг позабылась, как будто это случилось не со мной.

Очарование момента было быстро разрушено. Из громкоговорителей зазвучал голос комментатора: участникам предписывалось занять их места. Коннор улыбнулся, и мы оба снова посмотрели на поле.

– Вперед, Уэс! – взревел Коннор.