– Мне тоже жаль. Хотя, с другой стороны, я жду отъезда с нетерпением. В смысле, мне хочется совершить что-то значимое.

– Ты непременно совершишь что-то важное.

Я почувствовала, как он кивнул.

– Впервые в жизни родители относятся ко мне с уважением. Мой отец… теперь смотрит на меня по-другому. Он меня обнял. И отчасти все это стало возможно благодаря тебе. Во многом благодаря тебе.

– Нет, это твоя заслуга, – возразила я. – Ты сам всего добился.

– Я еще никогда не был с такой девушкой, как ты. – Он погладил меня по щеке. – Я еще никогда не чувствовал себя так рядом с девушкой.

Никогда не думал, что нечто настолько… настоящее может стать моим.

Я поцеловала его ладонь и прижалась к ней щекой.

– Боже, я так люблю слушать это из твоих собственных уст.

Я тяжело сглотнула и медленно выдохнула, собираясь с духом: я словно вновь стояла на краю обрыва и готовилась броситься в пропасть, чтобы разбиться о камни. Этот прыжок меня пугал – не только из страха, что Коннор может меня предать, но и потому, что он уходил на войну. Камни под этим утесом стали в тысячу раз острее и тверже, в миллион раз безжалостнее.

И все же…

– Я влюбляюсь в тебя.

Собственное сердцебиение меня оглушало, казалось, мир вокруг замер и затих, только стук моего сердца разносится вокруг, подобно стуку молота. Страх перед неизвестностью никуда не делся, но сейчас я была здесь, рядом с Коннором, и оно того стоило.

Коннор сел, мягко положил руки мне на плечи и уставился на меня со странным выражением лица – что-то среднее между нервозностью и весельем.

– Правда? – прошептал он.

Он так неприкрыто надеялся и радовался, что слезы защипали мне глаза. Я села, прикрывшись простыней, и поцеловала его в плечо.

– Ты знаешь, я не хотела начинать новые отношения. После разрыва с Марком мне ничего подобного не хотелось, но мне понравилось, как непринужденно ты себя вел, как запросто ввел меня в круг своих друзей. А потом ты стал показывать мне то, чего не показывал больше никому, твои потаенные мысли, твою поэзию. И боже мой, Коннор, те письма.

– Письма, – повторил он, и его пальцы, переплетенные с моими, напряглись.

– Я так старалась защититься, – продолжала я, – но твои слова прорвались через мои стены.

Ты показал мне свою душу. Я не могла не влюбиться в тебя. С каждым новым письмом я влюблялась все больше и больше.

– Ты влюбилась в меня благодаря тем письмам?

– Все началось с того стихотворения, которое ты для меня написал. Потом ты так откровенно поговорил со мной по телефону, когда я была в Небраске. Тем вечером… Я увидела твою истинную суть, я ее почувствовала. Я ощутила настоящего тебя и почувствовала себя в безопасности. После Дня благодарения все так стремительно завертелось.