Спустя еще три дня, вечером, я сидел за обеденным столом и работал над стихотворением, посвященным объекту страсти. Через неделю его следовало сдавать, а оно еще не было готово. Я сомневался, смогу ли вообще его закончить. Коннор смотрел футбол по телевизору, но матч прервали: президент обращался к нации. Он, при полной поддержке конгресса, официально объявил войну Сирии.

Коннор повернул голову и поглядел на меня. Я почти ждал, что вот-вот зазвонит телефон и нас вызовут в тренировочный лагерь. Мы надеялись подождать до летних каникул, чтобы закончить учебный год, но вооруженные силы США активно перегруппировывались.

Начинались интенсивные боевые действия.

«Мы вписали свои имена. Если нас призовут, придется ехать».

Очевидно, Коннор думал о том же самом, потому что мы оба подскочили, когда зазвонил телефон.

– Алло? Привет, малышка. Ага, мы смотрим. Нет. Отем, не плачь. Все будет хорошо.

Я вычерчивал отдельные линии и завитушки на листе бумаги.

«Все будет хорошо», – написал я, а потом зачеркнул написанное.

По круглым полям шляпы сержанта-инструктора Денроя стекала вода.

Если он и мерз в своем непромокаемом плаще, то никак этого не показывал.

– И кто теперь ухмыляется, Тёрнер? – заревел он на меня. – Ты? Ты еще ухмыляешься?!

– Сэр, нет, сэр! – выдохнул я, не переставая отжиматься. Грязь расползалась под моими пальцами. Холодная вода затекала за ворот, так что я весь промок и уже начинал стучать зубами.

– Ты опять будешь скулить, червяк?

– Я слышал, ты у нас очень быстрый, так?

Плечи у меня ныли, бицепсы горели огнем. За сегодняшний день я уже в четвертый раз выполнял пятьдесят отжиманий подряд.

Мы находились в тренировочном лагере уже три недели, а я все еще не мог скрыть пренебрежительное выражение лица. Назовем это психологией Носочного Мальчика, но единственный взрослый человек, которого я считал авторитетом, самоустранился от моего воспитания много лет назад. В школе и позже в колледже это принесло мне репутацию морального урода. Здесь я получал отжимания. Сотни отжиманий.

– Ты хвастун, Тёрнер?

– А мне кажется, ты тот еще хвастун. Три недели ты расхаживаешь тут с таким видом, будто твое дерьмо не воняет.

«Тридцать семь. Тридцать восемь»

– У тебя проблемы с субординацией?

Страдальчески кривясь, я доделывал последние десять отжиманий, что в сумме давало двести за сегодняшний день. И не факт, что это конец.

– Не ври мне, Тёрнер, черт тебя дери! Спрашиваю последний раз, и если ты не скажешь мне правду, будешь чистить сортир собственной зубной щеткой. У тебя проблемы с субординацией?

Сержант-инструктор Денрой наклонился, так что я увидел его налитую кровью физиономию и бьющуюся на шее жилку.