Да лучше бы мы

послушали няню, и она осталась.

- Дальше, Вэй, - нетерпеливо поторопил целителя гер. - Как это вылечить?

- Я не знаю. Слышал о таком, но лишь мельком. Заражённые не живут долго. Это

не секрет, вартесу нужно поддерживать и выяснять, что можно сделать для того,

чтобы избавить её тело от тьмы.

Слова были произнесены сухо и безэмоционально. Так, словно они о погоде

говорили. А я же чувствовала себя раздетой и голой, выставленной на обозрение.

- Оставьте меня в покое, - прошептала я.

- Конечно, вартеса, сейчас боль стихнет и вам станет легче, - спохватился Вэй.

- Легче мне никогда не станет, - огрызнулась я, - уберите от меня свои руки.

- У тебя кровь, девочка, - негромко произнёс гер Каил.

- Я и без вас знаю, что у меня там, - сквозь зубы произнесла я. - Не смейте

прикасаться ко мне.

Но они не слушали, задрав моё платье на самую талию, целитель принялся

ощупывать ноги.

- Они не потеряли чувствительность, - пробубнил он, - скорее всего, мышцы слабы

настолько, что не держат. Тьма отбирает слишком много здоровья. Ноги слишком

худые, возможно, из-за плохих условий жизни. Это странно, но такое чувство, что

женщина голодала.

И ещё смотрите вот тут, - он обвёл рукой внутреннюю часть

бедра, там, где у меня оставались синяки после последнего посещения супруга.

Такого унижения я просто не могла пережить. И пусть один из них целитель, но

второй. Этот гер сейчас видит свидетельства того, что меня... и я прикусила губу

готовая разрыдаться. Нащупав подол платья, попыталась его отдёрнуть, закрыть он

них свой позор.

- Тихо, упрямица моя, - нежно произнёс надо мной гер Каил, чем окончательно

выбил из равновесия.

- Вы мерзкий, жестокий самодур, - прошипела я, вырываясь.

- Оставьте в покое

моё тело, вас оно не касается.

- Прекрати, - он поймал мои руки и сжал. - Что-то ещё, Вэй?

- Насилие, - тихо шепнул целитель, - это следы насилия.

Глава 12

- Замолчи, - взревела я, окончательно опозоренная.

Отталкивая руки, пыталась прикрыться от их взоров. И пусть на мне были короткие

панталоны, всё равно демонстрировать практически незнакомым мужчинам своё

изуродованное тело и следы своих унижений - это слишком.

- Ненавижу вас всех! - процедила я, осознавая, что они обо мне узнали.

Я никогда

не жаловалась на побои мужа, не рассказывала, не показывала многочисленные

синяки: чёрные с бордовой окантовкой. Мерзкие доказательства того, насколько я

была унижена и раздавлена супругом.

- Отойдите от меня, - рычала я, давя в себе рыдания, дёргая подол платья. - Я

княжна, не смейте ко мне прикасаться.

Я понимала, что нельзя так разговаривать с ними. Что это враги. Захватчики! Но

мне было так плохо. Что петля на шее уже не казалась такой страшной. Это всего

лишь пара мгновений боли, и только-то.