А днем уж так, пожуешь хлеб или сухари. Ну и то, что осталось где-то на огороде и в саду. Воду брали либо в уцелевшем колодце, либо делегат, весь увешанный фляжками, шел на берег реки. Поскольку немцы обстреливали, то, бывало, делегат черпал не очень хорошую воду.

В августе было и второе наступление. В первых числах сентября – еще одно.

Соседняя дивизия сильно постаралась и расширила плацдарм южнее нас, за дамбой, соединив его с нашим. Остальное уже на наступление не сильно похоже было. Немцы часто контратаковали, периодически выбивая нас из какого-то домика или двора, мы собирались и пытались восстановить положение.

В итоге города мы не взяли, только часть была отвоевана, и продвижение быстро сменилось медленным прогрызанием обороны немцев. Они тоже контратаковали, бывало, что и возвращали себе только что отбитый дом или участок улицы. Приходилось их выбивать оттуда снова, а оттого и на соседних улицах продвижение не шло. Почему? Да потому, что отбитый немцами дом оказывался у нас на фланге, и пулеметчик оттуда косоприцельным или фланговым огнем прижимал атакующих. Приходилось его оттуда выковыривать. Пока мы этим занимаемся, к немцам подошло подкрепление, и атака захлебывается уже не от этого флангового огня, а от огня в лоб.

Сказал бы – Верден, только это будет не совсем правдой, ведь Верден был настоящей крепостью, да и уличные бои в нем не шли. Вот бои за домик паромщика или избушку лесника – это будет чуть ближе, потому как кто его знает, чей этот голубой домик, паромщика, пилорамщика или вообще известного самолетостроителя?

Таких боев в сорок втором году хватало, бывали они и позже, хотя реже, а вот отчего реже, не готов сказать точно. Сейчас немцы опытные, упорные, позиции не бросают, держатся даже при угрозе охвата, рукопашной не боятся.

Много ли будет их таких через год или два, не знаю. Если меньше, то везде так держаться не смогут. Вот и возникает вопрос: для чего эти бои в Чижовке, тяжелые, кровавые, от которых растет число могил, наскоро выкопанных на уже отвоеванных местах? А вот для того: эта хорошо подготовленная немецкая пехота гибнет здесь, а кто еще не погиб, сражается тут, на улице Двадцатилетия Октября, Кирова и прочих, и должен драться без дураков и расслабления, потому что иначе не удержится. Вот он дерется и гибнет двенадцатого, тринадцатого, четырнадцатого августа и позднее. Тут, а не у Волги, где двадцать третьего августа немецкий танковый клин наконец вырвался к реке, хоть на паре километров выполнив задачу плана «Барбаросса».

Что это означало? То, что враг у ворот, и не самые маленькие заводы СТЗ (танковый) и «Баррикады» (артиллерийский) оказались под обстрелом. Но хуже всего – это выход к реке. Тут надо дополнить, что в 1942 году основная часть нефти в СССР добывалась на Кавказе.