Мне припоминаются осады, проведенные лично маршалом Вобаном: крепость держалась от месяца до полутора. И тогда не было фортового пояса. Так что командарм Чуйков по взятии Познани оказался на уровне великих полководцев, особенно если учесть, что он одновременно еще двумя корпусами удерживал и расширял плацдарм на Одере.

После фортов наступила вторая серия штурма с рабочим названием «Современный город как крепость». В принципе это так и есть. Каменные и железобетонные дома выдерживают обстрел, заводские корпуса – тем паче. В лабиринте проходов, подворотен, переулков и заборов можно запутаться даже жителю соседнего района, ибо откуда ему знать, что вон там, меж сараями, есть проход.

Да и через заборы горожанин лазает мало. Зато вот эти скрытые пути приводят в тыл обороняемого здания. Да и обороняющиеся так контрудар нанести могут.

В городе бой сильно дробится – по улицам, по этажам и комнатам здания, что часто сводит на нет преимущество в численности. Если в дом ворваться можно только через пролом в первом этаже, то фронт атаки ужимается до его ширины. Коль в него с трудом пролезают два бойца, то противник его может держать только одним-двумя своими.

И подземная война в городе возможна: под землей проходят канализационные коллекторы, метро и прочие пути продвижения. В Познани метро не было, зато до войны польское командование соединило для удобства обороны многие здания подземными переходами. И зачастую немцы об этих проходах не знали. А мы с проводниками из местных сваливались как снег на голову.

Мины снимать приходилось значительно реже, чем в чистом поле, и ставить тоже ограниченно. Но подрывных работ было досыта. В том числе и при помощи противотанковых мин.

Две противотанковые мины – это 10–12 килограммов взрывчатки. Бывает и больше, и меньше, но это обычная цифра.

Еще в городе мы пользовались трофейными фаустпатронами, но не по танкам и самоходкам, которые я в Познани видел только дважды, причем одна самоходка была явно неисправная и вкопанная в землю. Били мы из фаустпатронов по амбразурам, закрытиям, в окна… Граната летела метров на тридцать-сорок, чего обычно хватало, чтобы ударить по противоположной стороне улицы. Немцы тоже стреляли ими в ответ, и не только по танкам. Заложенное окно в полкирпича фаустпатроном пробивало, а если то же самое окно закладывали мешками с песком, то при удачном попадании мешки могло сбросить.

Кирпичные стенки – когда как. Тонкую внутреннюю перегородку могло и пробить, а наружные стены – обычно нет. Когда граната влетала в комнату, осколков образовывалось немного, а вот по ушам било здорово. Еще от ее взрыва часто загоралась мебель и разный мусор, что тоже играло нам на руку. Ведь фашисты могут наплевать на контузии, но будут опасаться огня в помещении.