Судя по пустым распахнутым сундукам, деньги из сокровищницы вынесли гораздо раньше, а Тотлебену достались остатки роскоши.

— Что вы говорите! — я кинул шпагу в ножны. — А мешочек вам зачем, сударь? Хотели собрать ценности, чтобы разделить среди офицеров?

— Именно так, господин капитан! Вы прямо провидец. Я подумал, что надо прибрать эту рухлядь, пока не растащили. А потом, естественно, позвать вас и всех остальных, когда закончится битва.

Грабёж после выигранного сражения был самым обычным делом. Любая армия, занявшая неприятельский город, тащила всё ценное, до чего могла дотянуться.

По негласным правилам трофеи полагалось честно делить внутри подразделения, чтобы избежать распрей. А вот такая экспроприация ценностей, когда остальные держат оборону, крайне осуждалась.

— Ах, господин капитан! — Тотлебен бросил валять дурочку. — Вы же всё прекрасно понимаете. Три! Я подал уже три прошения о зачислении меня в армию. И ни на одно не получил ответа. Бился в двух сражениях, прикрывал пехотный полк, срезал трёх прусских магов. И что?! Ни-че-го! Салтыков только хмыкает и обещает написать в Петербург. На что прикажете жить? Мне даже еду приходится покупать за свои.

Понимающе кивнув, я огляделся в сокровищнице. Всё самое ценное отсюда выгребли сами пруссаки. Оставшееся, на мой взгляд, тянуло тысяч на пять-семь, не больше.

— Константин Платонович, — Тотлебен сбавил тон и заговорщицки подмигнул мне, — я знаю, кому продать эту посуду в Берлине по нормальной цене. Отвезу ему всё, что есть, деньги поделим пополам.

Поймав мой недоверчивый взгляд, Тотлебен возмутился:

— Да как вы могли подумать?! Я человек чести. Вы получите деньги, даже если мне придётся ехать за вами в Россию.

— Хорошо, пакуйте золото и делайте, как сказали. Буду верить в вашу порядочность.

Если честно, мне не хотелось возиться с этой посудой. Куда я её дену? Тащить с собой? Продавать потом? Бог с ним, Тотлебеном, он и правда хорошо дрался, пусть порадуется человек.

Пока он паковал ценности в мешки, я прошёлся по сокровищнице. На дальней полке на глаза попался плоский ящичек с ручкой. Эдакая помесь чемодана и здоровенной шкатулки. Я отщёлкнул замки и поднял крышку.

— У-у-у-у, ерунда какая, — прямо у меня над ухом разочарованно протянул Тотлебен, подумавший, что я нашёл нечто ценное.

Внутри в углублениях, обитых тканью, лежали три длинных металлических цилиндра. Отдельно от них тускло блестел синеватой сталью додекаэдр. Все детали покрывали мелкие пятнышки ржавчины и пыль.

— Выкиньте, — Тотлебен махнул рукой, — эта штука ничего не стоит.

— Обычные железки, гарантирую.

Я захлопнул крышку, подумал несколько секунд и вытащил ящик с полки.

— Прихвачу на память как сувенир.

— И охота вам такую тяжесть таскать.