— Костя! — Марья Алексевна окликнула меня уже на пороге гостиной. — Что-то случилось?

— Нет, пока ничего. Но скоро случится, в хорошем смысле этого слова. Отольются одной кошке мышкины слёзы, уже очень-очень скоро.

Хищно улыбнувшись, я поклонился собравшимся и, не дожидаясь новых вопросов, пошёл на второй этаж. Намёк сделан ясный и однозначный. Если, как я думаю, Икс работает на Голицына, он должен обязательно отреагировать. А если нет, мне в любом случае требуется съездить в Москву и навестить сударыню Ягужинскую.

К поездке я не готовился ни минуты, а принялся разбираться с бумагами. За время моего отсутствия накопились какие-то письма от незнакомых мне людей, так что пришлось вчитываться и пытаться понять, чего от меня хотят. Но не успел я кинуть в мусорную корзину и пару штук, как в кабинет постучали.

— Константин Платонович, разрешите?

В дверях показался учитель-орк Апполинарий.

— Входите, уважаемый.

— Я хотел попросить вас взять меня с собой в Москву, если это вас не стеснит.

— Хотел приобрести некоторые учебники, книги и кое-что из письменных принадлежностей. Деньги мне Лаврентий Палыч обещал выдать, а школа всё равно на ремонте, и занятий сейчас нет.

— Хорошо, возьму. Будьте готовы часам к шести.

Я снова взялся за письма, но меня опять прервали.

— Костя, не помешаю?

Бобров бочком просочился в кабинет, не дожидаясь разрешения.

— Ты не против, если я с тобой в Москву съезжу? Хочу развеяться после всех событий, проветрить голову. Ну и корреспонденцию забрать накопившуюся.

— Без проблем, Пётр. В шесть часов будь готов выезжать.

Он радостно кивнул и также боком вытек из комнаты.

Минут двадцать я занимался чтением и выбрасыванием писем. Одни пытались получить от меня денег на «учёбу в заграничном университете», мотивируя тем, что я сам учился и должен помочь другим. Вторые предлагали делать мне механических быков, осликов и слонов — мол, большая помощь будет России от этих изобретений. Третьи предлагали жениться на их дочерях, писанных красавицах и умницах, только волей случая оставшихся без приданого.

Единственное письмо, которое меня заинтересовало, было от Ивана Петровича К., мещанина из Нижнего Новгорода, учившегося часовому делу. Он обращался ко мне как к учёному и просил совета по устройству кое-каких механизмов, прилагая дельно выполненные чертежи. Я отложил конверт отдельно, собираясь позже ответить этому самородку обстоятельно и по делу.

— Констан, — в комнату без стука вошла Диего, — ты не занят?

Подойдя к столу, она наклонилась ко мне так, что в разрезе свободной белой блузы мелькнула смуглая грудь. То ли специально, то ли случайно, непонятно.

— Возьмёшь меня с собой в Москву?

Я вопросительно поднял бровь.