– Мы не можем доказать, что он говорил в первый вечер, потому что полиция порвала те листы, на которых было застенографировано его заявление.

– А теперь он утверждает, что видел женщину?

– Да, причем на ней был розовый пеньюар.

– Он ее достаточно хорошо рассмотрел, чтобы идентифицировать?

– Он видел ее руку, плечо и часть головы, возможно, затылок.

– Значит, миссис Мейфилд пытается переложить вину на Фрэн?

– Я этого не говорил. Я просто излагаю факты. Если у окружного прокурора и есть какие-то доказательства, то он мог получить их только от миссис Мейфилд.

– Какие у Фрэн шансы, чтобы отвертеться?

– Никто никогда не знает, как поведут себя присяжные. Она молода и красива. Если она не станет показывать свой характер и не сделает никаких дискредитирующих признаний, то, в общем-то, шансы неплохие.

Глиасон помолчал пару минут, пристально глядя на адвоката сквозь разделявший их экран.

– Хорошо. Я не красив. У меня нет ни одного из плюсов, которые есть у Фрэн. Каковы мои шансы?

– Все зависит от благоприятных возможностей, которые могут мне открыться, и от того, что вы заявили окружному прокурору, – ответил Мейсон. – Я хочу, чтобы вы сделали следующее. Отправляйтесь обратно в камеру и попросите дать вам бумаги. Скажите, что своим почерком хотите написать, что тогда произошло. Напишите какую-нибудь чушь на нескольких страницах, а потом порвите их. Пусть думают, что вы использовали всю бумагу, но на самом деле вы должны на оставшейся паре листов переписать то заявление, которое дал вам на подпись прокурор, и передать мне при следующей встрече. В таком случае я буду точно знать, что вы сказали, а чего не говорили.

Роб Глиасон болезненно сглотнул.

– Если благоприятной возможности вам не представится, они могут обвинить Фрэн? – спросил он.

– Конечно. Ей ведь уже предъявлено обвинение в преднамеренном убийстве первой степени, и в деле есть несколько обстоятельств, которые не очень здорово для нее смотрятся.

– Думаю, нет. Наверное, она получит пожизненное заключение. Как правило, женщин не вешают.

– Вы знаете, что такое для девушки с ее темпераментом оказаться в заточении, причем навсегда?

Мейсон нетерпеливо покачал головой.

– Конечно. Только давайте об этом пока не думать. Перейдем к фактам. Все-таки ответьте мне, убивали вы Эдварда Нортона или нет?

Глиасон глубоко вздохнул.

– Если все покажется безнадежным для Фрэн, я в этом признаюсь.

– Да, в убийстве Эдварда Нортона, в том, что я тайно женился на Фрэн Челейн из-за ее денег, что до нее самой мне практически нет дела. Да, она мне нравилась, но с ума я не сходил. У нее было много денег, и именно это меня привлекло. Я тоже хотел денег, поэтому женился.