– Откуда у вас такая уверенность?

– Я тогда понял, кто это, а в дальнейшем, чтобы проверить свою способность сделать подобное, я провел соответствующие эксперименты.

– Вычеркните последнюю часть ответа! – крикнул судья Маркхэм.

– У меня нет возражений касательно этой части, – заявил Мейсон. – Если суд не против, я хотел бы развить эту тему.

– Хорошо, – согласился судья.

– Вы утверждаете, что в дальнейшем проводили эксперименты?

– В кабинете находились люди?

– Кто находился в кабинете?

– Мистер Драмм, заместитель окружного прокурора и еще два его подчиненных.

– Вы смогли их узнать?

– Да, сэр. Понимаете, сэр, в кабинете очень широкие окна и прекрасное освещение.

– Машина, участвовавшая в эксперименте, ехала не на очень высокой скорости?

– На той же скорости, что и машина, в которой я сидел в ночь убийства.

– В том случае вы ехали на машине судьи Пурлея?

– Но эксперименты проводились в другой машине, а не в машине судьи Пурлея?

– В таком случае эксперименты проводились не в тех же условиях – то есть не в той машине, а следовательно, заднее стекло было другим?

– Но они идентичны! – воскликнул Дон Грейвс.

Мейсон с укором посмотрел на свидетеля.

– Я возражаю на основании того, что это спорный вопрос! – рявкнул Клод Драмм.

– Но подобный эксперимент не докажет ничего, кроме того, что уже было доказано, – ответил Драмм.

– Вопрос в том, осмелится ли свидетель провести подобный эксперимент, – повторил судья Маркхэм. – Я разрешаю его. Ответьте, мистер Грейвс.

– Отвечайте на вопрос, – повернулся Мейсон к свидетелю.

– Да, я готов участвовать в подобном эксперименте.

– Если судья Пурлей предоставит свою машину, вы будете участвовать в эксперименте?

Клод Драмм вскочил на ноги:

– Если вы протестуете, я принимаю ваше возражение, – постановил судья Маркхэм.

Мейсон повернулся к присяжным:

– В таком случае у меня больше нет вопросов.

– Больше нет вопросов? – переспросил Клод Драмм.

– Нет. Факт говорит сам за себя, – ответил Мейсон. – Вы боитесь провести эксперимент в тех же условиях.

Судья Маркхэм постучал молоточком по столу.

– Господин адвокат, я попросил бы вас не переходить на личности и обращаться к суду, а не к противной стороне, – заметил судья Маркхэм.

– Простите, ваша честь, – сказал Мейсон, но в его голосе не слышалось ни доли смирения, в глазах поблескивали огоньки задора.

Клод Драмм уставился на Мейсона, в задумчивости нахмурив лоб.

– Ваша честь, – обратился к судье Драмм, – могу ли я попросить суд отложить слушание дела до десяти часов завтрашнего утра? Я несколько удивлен неожиданным поворотом, который приняло дело.

– Вы удивлены не больше, чем суд, – сказал Маркхэм. – Приятно удивлен, должен признаться.