– Очень хорошо, – улыбнулась девушка.

– А есть шанс, что Кринстону удастся уговорить вашего дядю отказаться от управления собственностью в качестве доверенного лица и передать вам весь траст-фонд?

– Шанс всегда есть, – резким тоном ответила она, вставая. – Я попрошу мистера Кринстона встретиться с вами.

Адвокат взглянул на часы:

– Уже двадцать минут пятого. Я закрываю контору в пять. Конечно, я могу подождать несколько минут.

– Он будет у вас без четверти пять.

– Хотите позвонить от меня? – предложил адвокат.

– В этом нет необходимости.

– Что имел в виду Роберт Глиасон, когда заявил, что вас шантажируют? – резким тоном спросил Мейсон, когда она уже взялась за ручку двери.

Девушка посмотрела на него огромными темными глазами.

– Понятия не имею, – с безмятежным видом ответила Фрэн Челейн и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Артур Кринстон оказался сорокапятилетним широкоплечим приветливым мужчиной. Он широким шагом пересек кабинет Мейсона, протягивая руку, и громким голосом, в котором звучали сердечность и готовность помочь, заявил:

– Очень рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. Фрэн попросила меня немедленно ехать к вам, так что я бросил все дела и кинулся сюда.

Перри Мейсон пожал руку Кринстону и осмотрел его внимательным, оценивающим взглядом.

– Садитесь, – предложил адвокат.

Артур Кринстон опустился в то же кресло, в котором сидела Фрэн Челейн, достал из кармана сигару, зажег спичку о подошву ботинка, прикурил и сквозь дым улыбнулся хозяину кабинета.

– Очень хочет замуж, правда? – усмехнулся Кринстон.

– Вы знаете об этом? – спросил Перри Мейсон.

– Конечно! – воскликнул Артур Кринстон. – Я о Фрэн знаю все. Наверное, она в большей мере моя племянница, чем Эдварда. То есть я имею в виду, что мы с ней прекрасно ладим и понимаем друг друга.

– Как вы считаете, можно чего-нибудь добиться, если поговорить с Эдвардом Нортоном?

– Кому поговорить? – спросил Кринстон.

– Вам, например, – предложил Мейсон.

Посетитель покачал головой:

– Нет. Только один человек может побеседовать с Нортоном и добиться каких-то результатов.

– Вы, – многозначительно ответил Кринстон.

Выражение лица адвоката не изменилось, только в глазах появилось удивление.

– Из того, что я уже слышал о мистере Нортоне, можно сделать вывод, что мое вмешательство приведет его в негодование.

– Ни в коей мере. Эдвард Нортон – странный человек. Он не допускает, чтобы какие-либо чувства влияли на принятие им деловых решений. Он безжалостен и жесток. Он скорее будет склонен выслушать вас, говорящего только о деле и рассматривающего вопрос с правовой точки зрения, чем Фрэн или меня, где замешаны какие-то личные симпатии.

– Простите, но это звучит нелогично, – заметил Мейсон.