Я не смогу его принять и простить, и навсегда останусь для него далёкой глыбой льда.

Машина остановилась, и Андрей помог мне выйти. Положил мою руку поверх своей и повёл по ступеням вверх. Швейцар вежливо распахнул дверь и пропустил нас вперёд.

У Гора даже имя не спросили и не стали требовать показать пригласительный. Ему лишь вежливо кивали и говорили куда пройти. Видимо, Горского узнают и без того, ему не нужны дополнительные проверки.

Ковалевский, Антон Михайлович, радушно встретил Андрея, прервав с кем-то диалог, словно Гор был важнее:

— Добро пожаловать! — пожал он ему руку, а потом его взгляд остановился на мне.

Улыбка спала. Ковалевский выглядел ошарашенным. — Ясмин? Добрый вечер, дитя моё.

— Здравствуйте, Антон Михайлович, — ответила я.

— Спасибо, что пригласили, — кивнул ему Гор.

— Всегда тебе рад, — сказал он совершенно неискренне, и я поняла, что Андрея позвали скорее, чтобы проявить уважение и не навлечь на себя его гнев. — Ясмин сопровождает тебя сегодня? Это так… Мило.

""Неожиданно и странно"" — хотел сказать он, судя по тону, но вовремя осёкся.

И так оно и есть.

— Ясмин — моя невеста, — сказал Гор и сжал мою талию, притягивая свою вещь к хозяину поближе. — Скоро у нас свадьба.

— О-о… — протянул в конец изумленный компаньон отца. — Надо же. И Мурат согласился на этот брак?

— Конечно, — хищно улыбнулся Гор. — Он все верно рассудил, и отдал мне Ясмин."

"Ковалевский уставился на него с опаской. Словно понял, что отец отдал меня Горскому под давлением и шантажом. Так же, как и меня он получил в свою постель.

— Что ж… Поздравляю, — навесил дежурную улыбку Антон Михайлович.

 — Проходите, берите шампанское.

— Спасибо, — поблагодарил Гор и повёл меня в центр зала.

Весь вечер в красивом, украшенном к новому году, огромном зале дорогого особняка проходил в подобном ключе. Андрей показывал гостям мероприятия меня словно я какой-то редкий экземпляр. И все, абсолютно все, реагировали на меня примерно как Ковалевский — смотрели с испугом от беспредела Гора, с презрением на меня, что я вроде как предала отца и легла в постель с врагом, с удивлением и изумлением от новости о свадьбе. Кольцо сверкало на руке, привлекая взгляды к нему.

Только для меня это не кольцо, а крест самый настоящий. На мою могилу.

Вечер шел мимо меня. Мне было некомфортно под слишком большой волной внимания, я хотела бы отсюда уйти, но послушно следовала за мужчиной, что крепко сжимал мою руку и кольцо опять больно врезалось в кожу. Я надеялась, что после боя курантов мы уедем отсюда, в тишину. Андрей иногда опускал глаза, и я видела, что ему здесь тоже скучно. Тогда он смотрел на меня. Мне становилось страшно.