— Веришь сплетням?

— Ты прекрасно сам знаешь, что это не сплетни, — изогнул бровь Самир.

— Не переживай ты так за меня, — рассмеялся я. — Трогательный какой. Я всё решу, не беспокойся.

Самир кинул на меня недружелюбный взгляд и тоже взял сигару со стола возле его кресла. Закурил.

— А что насчёт твоих акций, Самир? — решил и я его пнуть, чтобы не остаться в долгу.

Это уж точно достоверная информация. Самир даже не подозревает, что мои уши и глаза трутся рядом с ним каждый день в его офисе.

— Упали в цене, — не стал отнекиваться он. — И что?

— Ничего, — пожал я плечами.

 — Плевать. Просто непонятно, зачем ты тогда женишься, если содержать молодую супругу будет не на что? Львиная доля твоих акций уже ушла с молотка. Все об этом знают.

Он тоже выпустил дым и откинулся на спинку кресла. Одарил меня тяжелым цепким взглядом."

"— Мы с Заремой по любви. А ты свою женщину уже купил, не так ли? Так какое тебе тогда дело? Заставляй ее и дальше спать с тобой, только любить она по-прежнему будет меня.

Яркая вспышка в мозгу. Любить… его? Ясмин его любила? А может быть, всё ещё любит? Поэтому ко мне такая холодная?

За несколько секунд я оказался рядом с ним и схватил огромный нож для нарезки с подноса с фруктами.

— Эй, Андрей, ты че делаешь?

— Андрюха! — кинулись нас разнимать мужики.

Схватил ублюдка за пиджак и со всей дури вонзил нож в спинку кресла прямо возле его глотки.

— Ещё раз откроешь рот по поводу Ясмин — и я не промахнусь.

Глава 47

ЯСМИН.

Вздрогнула от того, как резко открылась дверь. В проёме появился Горский, отчего-то разъярённый и злой.

— Поехали домой, — сказал он мне.

В ответ я захотела вжаться в диван. Не хочу я с ним, таким бешеным, никуда ехать! Он меня словно убить задумал.

— Ясмин! — снова требовательно позвал он, и я подчинилась, не посмела ослушаться.

— Пока, милая, — порывисто я обняла свою сестру.

— Пока, — тёплые руки легли мне на спину. — Надеюсь, скоро увидимся. Попроси своего зверя, он питает к тебе слабость.

Оставила ее сидеть на диване, а сама поднялась. Сердце опять грохотало в груди, пока я шла к нему. У самой двери Горский цепко ухватил меня за руку и быстро повёл за собой.

— Не беги так, я же на каблуках! — не выдержала я такой скорости.

 — Я упаду же!

Он недовольно вздохнул и вдруг подхватил меня на руки и пошёл к машине. Шёл так же быстро, словно я ничего не весила. Наши пальто уже несли охранники, нагнав нас перед самым выходом на мороз. Он быстро оделся сам, не застегивая пуговиц, а потом укутал в пальто меня, и мы продолжили путь.

Я была рада оказаться в тепле салона. Бежать в туфлях по снегу, в расстёгнутом пальто до машины — ""удовольствие"" не для меня. Горский ехал какое-то время молча, потом повернулся ко мне и стал пристально смотреть.