Того, кто спас меня в далекую ночь, когда всем было плевать на умирающую девчонку.

— Младший брат держал кота на руках и не хотел его отдавать. Он плакал и просил не забирать…

— Барсика, — догадался я, и Дарья кивнула:

— Барсик жил невероятно долго для простого кота. И домашние стали подозревать, что с ним что-то не так. Они считали Барсика счастливым.

— Я поделилась с ним своей жизненной силой, когда умирала человеком. И он стал не просто котом. Хотя справедливости ради стоит признать, что простых котов не бывает.

— Значит, вы сестра Козыревых? — догадался я.

— Верно, — кивнула Дарья.

— Полагаю, что вы прибыли сюда не для того, чтобы оспорить наследство?

Кусач повела плечами, словно пытаясь сбросить тяжесть. Затем вздохнула и заговорила:

— Мне не нужны деньги отца. Даже когда эти самые деньги были, то я не взяла бы у Василия ни одной копейки. А теперь, насколько мне известно, у наследников Козырева не осталось ничего ценного. Старший профукал мануфактуру. Средний не смог справиться с управлением мастерской. Что до младшего, то он оставил службу, чтобы дохаживать батюшку. И наверняка его финансовые дела пришли в крайний упадок.

— Вы хорошо осведомлены о положении вашей семьи.

— Они мне не семья, — отрезала Дарья Николаевна. — Никто из Козыревых не интересовался моей судьбой с тех самых пор, как я покинула отчий дом. Им не нужна была сестра, а значит…

— Вы уверены, что ни один из братьев не будет рад узнать о вас? — уточнил я с деланной беспечностью.

— Полагаю, что вы говорите о Сергее. Он единственный из отпрысков Василия, кто хоть отдаленно походит на человека.

— Как вы сами заметили, он оставил службу ради того, чтобы помогать отцу… — начал было я, но гостья отмахнулась:

— Вероятно, надеялся, что станет наследником его денег и имущества. Я слишком взрослая для того, чтобы верить в сказки. И понимаю, что яблочко от яблоньки падает недалеко.

— Вы ведь тоже плод этой самой яблоньки, — напомнил я. — Однако не считаете себя подлой. Так почему полагаете, что ваш брат такой?

Дарья Николаевна нервно дернула браслет на запястье. Каменные бусинки зазвенели, ударяясь друг о друга. Мне показалось, что этот звук отозвался в оконных стеклах.

— Я всегда была белой вороной, — произнесла шаманка после долгой паузы. — В нашей семье женщины должны были слушаться мужчин.

— Ваша матушка была такой? — я вспомнил рассказ о пианино и подумал, что вряд ли забитой женщине бы позволили играть на инструменте.

— Она была доброй. И любила отца, несмотря на его скверный нрав. Он в ней души не чаял. И когда матушка умерла, он потерял единственного человека, который умел его укрощать.

— Мне искренне жаль, что Василий поступил с вами так сурово. Не стану его оправдывать, но думаю, что он был консервативным.