Она поклялась себе, что возместит им эти потери, сделав «Чай Бертона» прибыльным. Они вернут свои деньги с лихвой.

Среди обманутых инвесторов сновали репортеры, спрашивавшие у каждого, кто соглашался с ними разговаривать, считают ли они Уильяма Бертона виновным. Фиона видела, как Невилл добрался до швейцара и заговорил с ним, размахивая руками. За спиной Пирсона стоял Беллами. Согласно, заранее составленному плану, они должны были сказать привратнику, что к Бертону приехал Джайлс. Конечно, Бертон скрылся в одном из своих кабинетов, но не посмеет отказаться от встречи с председателем правления «Альбион-банка».

Однако не успела Фиона присоединиться к мужчинам, как события приняли совсем другой оборот.

Из здания быстро вышел какой-то клерк, нервно откашлялся и крикнул толпе, что мистер Бертон даст необходимую информацию и ответит на все вопросы на собрании акционеров, которое начнется через полчаса. Собрание состоится в конференц-зале компании, который достаточно велик, чтобы вместить всех желающих, если они проследуют туда без паники и спешки. Вход только для акционеров, добавил клерк; представители прессы в зал допущены не будут.

После этого репортеры дружно спрятали блокноты во внутренние карманы.

— Попробуем поговорить с Бертоном наедине? — спросил Невилл присоединившуюся к нему Фиону.

— Нет, — ответила она. — Мы пойдем на собрание. — Внезапно у Фионы полегчало на душе. Слава богу, ей не придется встречаться с ним в той самой комнате, где Бертон смеялся, говоря о смерти ее отца. В конференц-зале будет полно народу. Там она сможет чувствовать себя в безопасности.

Толпа медленно проходила в зал. Это было внушительное помещение с кафедрой на авансцене.

Там стояли пять рядов прямоугольных столов, по четыре стола в каждом. У столов стояли стулья; еще больше стульев было расставлено вдоль стен. Фиона и ее компаньоны сели сзади. Зал наполнился. Многие стояли. Тревожные голоса становились то громче, то тише. Прошло десять минут… двадцать…

Фиона почувствовала Уильяма Бертона еще до того, как увидела его. Она ощущала близость этого человека так же остро, как пришедшая на водопой газель чувствует близость льва. Он вошел через боковую дверь в передней части зала и теперь стоял за кафедрой на подиуме, заложив руки за спину и чего-то ожидая.

При его виде Фиона инстинктивно напряглась и ощутила животный ужас. Когда она была в этом здании в прошлый раз, то чуть не лишилась жизни. Подавить страх оказалось нелегко. «Сейчас все по-другому, — твердила себе она. — Я больше не девочка-подросток, за которой гнались двое убийц. Теперь я взрослая женщина и вполне владею собой».

Бертон выглядел почти таким же, каким она его запомнила. Хорошо одетым, элегантным, властным.