Обеими руками, словно беременная женщина, поддерживающая живот, он бережно нес перед собой сизые вывалившиеся кишки. Они свисали, покачиваясь между пальцами его рук и напоминали скользкую, воняющую ливерную колбасу.

Киселёв постоял секунду, покачиваясь, широко открыл рот и ржавым, скрипящим голосом протяжно закричал:

— Да брось ты, Кисель, — отмахнулся Гром. Это не ты кричишь. Это кто-то открыл подвальную дверь.

Скрипя зубами от натуги, принялся с трудом выбираться, выдираться, точно муха, из паутины своего вязкого кошмара.

— Да где же мы его тут найдём, — проговорил кто-то справа, совсем рядом, уже в этой реальности, в залитом говном подвале. Мелькнул луч фонаря.

— Слышь, Аркадий, он если и здесь, так, наверно, помер уже. Пошли отсюда, а то я щас блевану.

— Не, не мог он помереть, — говоривший чертыхнулся, ударившись обо что-то в темноте. — Живучий он.

«Это точно», — подумал Гром и сунул в рот предпоследнюю капсулу-стимулятор.

Ваха Килоев нагнулся, чтобы завязать шнурок и совершенно неожиданно провалился в жирную черную тьму, в которой время от времени проскакивали противные искры и плавали большие радужные пятна.

Идущий впереди Аркадий услышал за спиной глухой удар, не оборачиваясь, усмехнулся:

— Что, орел, ещё одну шишку на клюв посадил?

Не услышав ответа, он удивленно оглянулся и в узком луче фонаря увидел метнувшуюся к нему тень.

После темноты подвала хмурый день показался Аркадию ослепительно ярким. Жутко болел затылок и от этого мысли ворочались в голове туго, неправильно.

С тупым удивлением Аркадий заметил, что одет он почему-то в драный и грязный белый маскировочный халат, а к правой руке его намертво примотан проволокой его собственный «Макаров», правда, пустой, без обоймы.

— Беги, — прошептал кто-то сзади в правое ухо.

Загаев обнаружил, что стоит у выхода из подвала. Он хотел обернуться, чтобы спросить, куда бежать, где Ваха и ещё много чего, но не смог вымолвить ни слова. Его рот был плотно забит вонючим тряпьем. Державшие его сзади за плечи железной хваткой руки не давали обернуться.

— Беги! — прохрипел голос, и Аркадия с силой толкнули в спину.

Пулей вылетев из подвала, он нелепо покружился на месте и, неуклюже размахивая рукой с привязанным к ней пистолетом, побежал к старому дому за сгнившим забором.

— Резина у ней широченная, мишленовская, кажись, а диски литые, а… — Водитель неожиданно замолчал и растерянно спросил: — Фонь, смотри, чего это, а?!

Чистящий ногти лезвием ножа Фоня Зверь с неохотой оторвался от своего занятия.

Он уже почти продумал изящный, по его мнению, план по изъятию изумрудной чудо-машины с литыми дисками, с таинственным названием «Лексус».