За Хатхором следовал десяток сервиторов, которые тащили стеклянные стазис-контейнеры с неподвижными телами Собека и Менкауры.

Встав рядом с Азеком на краю палубы, Маат, разумеется, посмотрел на цитадель примарха.

— Ты уверен, что хочешь идти один? — спросил павонид.

Он старался показать, что беспокоится за Аримана, но тот без груда понял, что собрата сжигает желание оказаться рядом с Магнусом, окунуться в ореол великолепия и мощи их прародителя.

— Уверен, — ответил Азек. — Доставь Собека и Менкауру ко мне в башню. Пошли за Пентху — он позаботится о корвиде. Практика держи в стазисе.

— Еще что-нибудь? Мне нужно… все подготовить?

— Нет. Начнем, когда я вернусь от Алого Короля.

Кивнув, Хатхор изобразил пальцами символ Тутмоса и направил разум в четвертое Исчисление.

— Ты веришь в то, что сказал Менкауре? На самом деле считаешь, что тебе удастся спасти Собека?

Услышав в голосе Маата нотки личной заинтересованности, Ариман с большой неохотой признал, что испытывает то же чувство. С тех пор как перерождение плоти поглотило Ормузда на глазах у Азека, лежащее на Тысяче Сынов проклятие страшило его сильнее смерти.

— Точно я не знаю, но обязан попробовать.

— Невзирая на прямой запрет отца?

Ариман вспомнил о предупреждении Темелухи, данном во время подъема к Железному Окулюсу. Что, если непокорность приказу генетического отца — первый шаг по дороге с единственным возможным концом?

— Да ведь если не я, то кто же?

Хатхор Маат кивнул, и в его ауре возникло почти ощутимое облегчение.

— Полетишь на поверхность со мной? — уточнил Азек.

— Нет, у меня свои средства передвижения. — Хатхор усилием воли потянулся вовне, к ближайшему косяку демонических скатов, привлеченных блеском пустотных двигателей «Кемета».

Мотив их песни тут же изменился, нематериальные кости захрустели, а переливчатая плоть смялась, как глина в пальцах безумного скульптора. За считанные секунды несколько десятков существ обратились в первичную материю, словно некий зловредный бог в приступе досады решил пересоздать свои творения.

Чары Маата сплели вещество облаков с составляющими элементами варп-скатов, породив гигантский разукрашенный паланкин из плоти и костей. Выглядел он претенциозно и комически вычурно, но для павонидов такое было обычным делом.

— Помнишь, что я сказал тебе на Сорокопуте? — поинтересовался Ариман.

— Конечно, помню, — вздохнул Хатхор Маат. — «В первую очередь мы Астартес, а потом уже — Псайкеры».

— Забывать об этом опасно, — добавил корвид.

— Ты все еще советуешь сдерживаться, Азек?

— На этой планете и после всего, что случилось с нами? Больше, чем когда-либо. Не позволяй здешним искусам ослепить тебя.