– Так… – столичный начальник взглянул на курсанта доброжелательно – впервые за всю беседу. – Уже ближе. Уже веселей. А еще почему?

– Потому что законы не позволяют. Потому что их слишком легко обойти, эти законы. Потому что судьи выносят такие приговоры, которые нужны тем, кто их судьями сделал. Потому что у них там – круговая порука, – лицо Саши исказила болезненная гримаса – он вспомнил курганскую бабу-следователя и свой первый срок…

– Тоже верно, – московский начальник поднялся, подошел к окну и, взглянув на полосу препятствий, продолжал: – Значит, законными средствами с криминалом покончить не удается.

Остается второй вариант – незаконный. В сложившихся условиях бороться с мафией можно и должно только ее же методом – черного террористического беспредела. Государственный беспредел против бандитского… Понимаете? Для того мы вас тут и готовим. А теперь главное, – приезжий гость резко, словно рапирист при выпаде, обернулся в сторону курсанта. – Ликвидировать будете тех, на кого мы укажем. И делать вам придется то, что вам скажут. Никакой рефлексии, никакой самодеятельности. В противном случае… – говоривший сделал небольшую, но значительную паузу, – вы ведь понимаете, что мы не какая-то там милиция. Мы-то вас всегда найдем, из-под земли достанем, со дна морского, и тогда «Белый Лебедь» для вас раем покажется. За второй побег вам еще лет пять навесят, а уж мы постараемся, чтобы из зоны вы никогда не вышли.

Сказал – и внимательно взглянул на Солоника, ожидая его реакции.

– Я понял, – тихо сказал тот, припоминая давнюю беседу со столичным гражданином начальником, напомнившим ему кота.

– Это хорошо. Мы уже знаем, что вы понятливы. Мы вообще много о вас знаем – наверное, больше, чем вы сами о себе.

Да, вот еще что, – тон высокопоставленного собеседника сделался нарочито-небрежным. – Ваша работа будет оплачена. Хорошо оплачена. Думаю, что мы останемся друг другом довольны. А пока – тренируйтесь, – добавил он на прощание. – Для того чтобы стать тем, кого мы хотим из вас сделать, времени у вас в избытке.

Уже закрыв за собой дверь, Саша почему-то еще раз вспомнил висевший за спиной гражданина начальника календарь с котиками, и число сегодняшней беседы, выделенное передвижным пластмассовым окошечком, кстати или некстати засело в памяти: двадцатое июля…

После ухода Солоника в Координаторе окончательно созрело чувство – этот человек, как никто другой, подходит на уже придуманную и написанную роль.

С одной стороны, считать так давала скрытая канва недавней беседы: по всему было видно, что этот человек честолюбив, тщеславен, донельзя обозлен на жизнь, к тому же он прекрасно понимает, что замазан перед законом и у него нет и не может быть иного выхода, кроме того, который ему укажут.