– Что с вами? – невольно вырвалось у юриста.

– По глупости, по молодости… Под пули лез. Так получилось…

Проходя по длинным коридорам на выход, Адвокат невольно думал, что у каждого рано или поздно получается именно то, к чему он стремится: удачно проведенный процесс, побег из следственного изолятора или пуля в задницу…

Адвокат, сидя за рулем «БМВ», то и дело бросая взгляды в зеркальце заднего вида, пытался определить в толпе шедших сзади машин бежевую «шестерку» или синий «Москвич». К счастью, преследователей не было. Впрочем, это ничего не меняло: они просто могли сменить засвеченные машины.

Настроение было сумрачным. Он воскрешал в памяти события минувших месяцев, и ничего радостного для себя там не находил.

Наверное, правы те, кто утверждает: любое, даже мимолетное соприкосновение одного человека с другим налагает незримый отпечаток на обоих.

Со сколькими людьми, со сколькими судьбами приходилось соприкасаться ему, Адвокату?

Он просто делал свою работу – мотался по тюрьмам, изучал дела, ловил следствие на проколах и подлогах, выступал на судах…

Но клиентов, подобных Солонику, в его практике еще не было.

Кем же он был на самом деле, Александр Македонский?

Почти неслышно шелестел двигатель, и этот звук навевал ощущение спокойствия и относительной безопасности. Проехав несколько перекрестков по Ленинскому проспекту, Адвокат перестроился вправо – отсюда до его дома было рукой подать.

А мысли по-прежнему работали в привычном, накатанном русле…

Меньше чем полгода назад они вступили в контакт. И теперь он, защитник самой загадочной в российской криминальной истории фигуры, обладает определенной информацией. Не всей, конечно, но все-таки…

Рано или поздно информация эта выплеснется наружу – нет ничего тайного, что не стало бы явным. Адвокат знал это слишком хорошо…

Тогда, в пятницу, во время последней встречи Солоник сказал: «Если бы обо мне написали книгу или сняли фильм – все, как оно было на самом деле…» А потом добавил: «Зачем снимать фильм, если его все равно не придется смотреть?»

Внезапно пошел дождь. Адвокат включил «дворники» и задумчиво следил, как отбрасываются вправо-влево струи воды.

Неожиданно рельефно и выпукло, словно в голографическом снимке, вспомнилось полузабытое: промозглый октябрь, дождь, те же «дворники», ритмично сметающие дождевую влагу… В тот день он согласился взяться за это совершенно безнадежное дело – даже не подозревая, с какими сложностями придется столкнуться.

И все-таки он не жалел, что тесно соприкоснулся с этим человеком. Он сделал для подследственного все, что возможно, и воспоминания об этом деле когда-нибудь приобретут иное качество.

А дождь все усиливался.