Обе они из дворянских родов, твои родители наверняка будут довольны, дадут согласие, благословение.

— Мне нахрен не нужно их благословение. И слово-то какое, прокурорша. Тьфу, звучит, как ведьма из леса. Ты её видел?

— Да, конечно. И она симпатичная, — кивнул всегда внимательный к деталям Чен.

— А я ей… им… Как думаешь? Симпатичен?

— Аркадий, — как и его соплеменники, он крайне редко называл моё имя верно, без разрыва и почти всегда это был показатель того, что говорит эмоционально. — Ты вообще девушкам нравишься.

— Всё-то ты про меня знаешь. С чего бы я был им привлекателен? Всё время по судам, бандиты за мной охотятся, проблемы у меня.

Думаешь, нравлюсь из-за костюма?

— Не знаю, — недоумённо пожав плечами, он стал деловито собирать подписанные документы. — Вот не знаю я, что у девушек на уме. Говорят одно, имеют в виду другое, делают третье. А по глазам, там чувства у них сложные, как танец тысячи птиц в небе, причем птиц разных видов и пород.

— Нифига ты загнул! Прямо, поэт.

— А я стихи иногда пишу. Может и правда, поэт.

— Красава, уважаю. Почитаешь?

— Нет, — категорически отрезал он. — Они на китайском.

И они про любовь. В общем, простите меня, господин…

— Давай без этого, не хочешь читать стихи, не надо. Я без обид, всё понимаю, стихи — это личное. Это не текст искового заявления на проверку.

— Ну да, — он ставил печати и проверял, не пропустил ли я где-то подпись, потом в каком-то известном только ему порядке разложил документы по разным секциям портфеля. — Как твоё здоровье? Сестра интересуется.

При упоминании о его сестре я непроизвольно дёрнулся, рёбра тут предостерегающе стрельнули болью.

— Нормально всё. Кстати, об этом… Тебе не кажется странным, что Танлу-Же поставил твою сестру защищать меня от опасностей? Ну, какой из неё телохранитель?

— Она достойный член моей семьи, — с лёгкой обидой возразил Чен.

— И у неё синий пояс. К тому же, тебя же больше никто не пытается убить. То есть, твоя охрана — это теперь всё больше формальность и дань уважения.

Не стал приоткрывать ему карты по поводу недавнего покушения на меня. Вообще ситуация, когда про меня никто ничего не знает до конца, меня вполне устраивала. Но и разрешать моей «формальной» телохранительнице закрывать меня от пуль не собирался, у меня для таких целей есть бронежилет.

Хуже, если в голову засадят.

— Для неё это, скорее, показатель доверия от руководства общины, высокая честь и возможность построить карьеру, — продолжал мысль Чен. — Знаешь, как сложно построить карьеру девушке, тем более в традиционном обществе? Где роль девушки — это постель, приготовление пищи и угождение мужу, которого, к тому же, ей выбирают родители.

— Да, что мы, хуже других? Но, пока она работает на общину, родители её не трогают по поводу свадьбы.