Поспелова стиснула зубы и даже прикрыла глаза, видимо, сдерживаясь с большим трудом. «Ну до чего же хороша!» – залюбовался ею Обнорский. Лидия Александровна относилась к типу женщин, которых красит гнев, да и не только гнев, но и любые другие отражающиеся на лице сильные эмоции. Наконец Поспелова медленно открыла глаза.

– Какая интересная вещь получается… Вы знакомитесь с Лебедевой, а на следующий день ее зверски убивают… Странное совпадение, особенно если учесть, что погибшую вы настойчиво разыскивали… Как вы можете это объяснить?

– А почему я должен это объяснять? – пожал плечами Серегин.

 – Это ваша работа, я не хочу отбирать у вас хлеб… Что же касается совпадений, то их в моей жизни много…

Андрей доверительно понизил голос и чуть подался вперед:

– Весной девяносто первого я вернулся из Ливии. А в августе – в августе в Москве грянул путч. Вас это ни на какие мысли не наводит?

– Прекратите! – Лидия Александровна все-таки не выдержала и грохнула кулачком по столу. Эмоционально так грохнула, даже поморщилась потом от боли. – Я еще раз прошу вас – ведите себя прилично.

– А что я такого неприличного сделал? – Обнорский продолжал валять ваньку, чувствуя, что зацепил следачку, успех стоило развить – глядишь, она психанет и проколется в чем-нибудь. – Мысли неприличные у меня, может быть, и есть, но ведь мысли-то у нас пока еще ненаказуемы?

И Андрей тупо уставился в вырез блузки Поспеловой. К сожалению, этот вырез был недостаточно глубоким, к тому же все «верхнее хозяйство» следачки надежно прикрывалось форменным кителем. Тем не менее взгляд свое дело сделал – у Лидии Александровны задрожали губы, а голос подозрительно зазвенел:

– Вы… вы называете себя журналистом, а сами… ведете себя абсолютно недопустимо!

– Недопустимо? – с иронией переспросил Обнорский.

 – Ну конечно, я веду себя недопустимо… А вот выволакивать невооруженного журналиста из машины, класть его харей в асфальт, напяливать мешок на голову, а потом доставлять, аки злодея, в железе пред ваши прекрасные глаза – это допустимо? Пинать в живот человека (кстати, ранее несудимого, бывшего офицера, между прочим) – это допустимо? Что-то я не заметил, Лидия Александровна, чтобы вас эти вопросы волновали… А? Двойного стандарта в подходе не замечаете?

Поспелова немного смутилась и, потупив взгляд, быстро сказала:

– Если у вас есть жалобы по поводу задержания, вы можете изложить их в письменном виде и отдать мне…

– Жаловаться? – Андрей улыбнулся.

 – Вам? Спасибо за предложение, но воспользоваться им не могу. У меня вообще нет привычки жаловаться, а уж тем более хорошенькой женщине.