Мне вообще уже мало что нужно в жизни…

Сергей смотрел на бабу Дусю и не мог поверить в то, что у старенькой уборщицы, оказывается, была такая страшная судьба.

– Так что беги отсюда, Сереженька, пока тебя не пережевали и не выплюнули. А ведь начали уже…

Водка, огромное нервное напряжение последних дней и страшноватый рассказ бабы Дуси сломали ледяную корку внутри. Взяв старую женщину за руку, он неожиданно для себя самого затрясся в рыданиях, выплескивая в теплую сильную ладонь свою боль, обиду, отчаяние и злость…

– Ничего, ничего, Сергей Саныч, – говорила баба Дуся, гладя его по волосам.

 – Все будет хорошо. Ты парень сильный и до конца еще нашей системой не изломанный… Оправишься, отойдешь… С горячки только глупостей не натвори… Один ты ничего не сможешь. Думай и не забывай оглядываться, считай на ход вперед.

– Я считаю, – как обиженный ребенок, буркнул в ладонь бабы Дуси Челищев, но та не дала ему поднять голову, продолжая гладить его по волосам.

– Ничего ты пока не считаешь… Считал бы, не стал бы Юльку Воронину трахать, шлюху валютную… – Челищев дернулся, но сильная рука не дала его голове подняться.

 – Молчи и слушай, сынок… Прохоренко Юльку никому просто так не отдаст, а сама она слишком крепко у него на «кукане» сидит, чтобы самодеятельность себе позволить… Ты не знаешь, из какого дерьма он ее вытащил… Вытащил – но в любой момент обратно толкнуть может. Они с Никодимовым ее только под самых нужных людей подкладывали, под таких милицейских начальников, по сравнению с которыми ты просто мальчик… Видно, и от тебя что-то срочно потребовалось… Или могло потребоваться… Считай, что родители твои своей смертью тебя из-под чего-то вывели, карты им смешали… Ты лежи, лежи, глаза закрой, расслабься, со мной можно, с другими нельзя… Куда уходишь-то?

– В адвокатуру ткнусь, – сквозь навалившуюся с непонятной силой дрему пробормотал Челищев.

– В адвокатуру, значит, – доносился до него уплывающий голос бабы Дуси. – Не сдался, значит, с другого конца зайти хочешь… Тебя с твоей репутацией в адвокатуру-то могут и не взять.

– Возьмут! – прошептал Челищев, засыпая.

– Может, и возьмут, – согласилась баба Дуся, рассеянно продолжая гладить Сергея по голове, – а не возьмут сразу, может, и я чем-нибудь тебе помогу.

Передо мной в областной у кое-кого должки остались… Может, и пришла пора их отдавать…

Этого Челищев уже не слышал. Он уснул, и ему приснилась дорога в степи, уходящая за горизонт… Жарко, пить хочется Сергею, знает он, что за его спиной дом стоит, можно оглянуться, зайти в хату, воды попить, лечь отдохнуть, но словно голос какой-то в уши шепчет: «Не оглядывайся, не оборачивайся».