Обессиленные, отец и дочь свалились возле каменного камина в заднем углу.

– По-моему, я обморозила лицо, – сказала Эбигейл.

Лоренс снял рюкзак, поднялся и проковылял к стоящему посреди комнаты, посеревшему от времени деревянному столу.

– Ты этого не видела. – Он поднял один из стульев и с силой ударил им о стол, после чего собрал в охапку деревяшки, отнес их к камину и принялся раскладывать на ржавой решетке. Закончив, достал из рюкзака брусок сухого топлива из триоксана и пластмассовую коробку со спичками.

– Как бы тут все не полыхнуло, – предупредил он, чиркая спичкой и поднося ее к бруску.

Сначала схватилась растопка, а потом и старое дерево зашипело и затрещало. Язычки пламени лизнули потемневшие камни – впервые за более чем сто лет.

Эбигейл передвинулась к краю камина и протянула к огню замерзшие руки.

– Спасибо, – простонала она еле слышно.

Лоренс снял парку и, наклонившись, осмотрел ее лицо.

– Ну что, плохо? – спросила девушка.

– Обморожение есть, но только поверхностное. Возможно, верхний слой кожи у тебя особенно чувствителен к холоду. В любом случае ничего серьезного. А вот рана над бровью выглядит похуже.

Журналистка повернулась к огню. Пламя разгорелось, и по вспученному полу и голым стенам заплясали тени. Груз всего произошедшего давил на девушку, и она держалась из последних сил, понимая, что раскисать сейчас нельзя.

– Что здесь наверху? – спросила она отца.

– Ничего особенного. Большая комната с печкой посередине да двадцать деревянных коек.

Возле камина лежала стопка изъеденных крысами бумаг. Эбигейл взяла старый каталог и полистала хрупкие страницы. Напротив рекламы свадебного платья стояла галочка. Интересно, вернулся ли домой сделавший пометку шахтер? Женился ли он на своей возлюбленной или сгинул в безвестности вместе с остальными жителями Абандона? Журналистка отвернулась и увидела на ближайшей стене какую-то надпись.

– Ну что за вандалы – прийти и обязательно нагадить! – проворчала она.

– Это не вандалы, Эбби. – Лоренс подобрался к стене и посветил на надпись. – Это написал кто-то из шахтеров. Посмотри, во-первых, написано карандашом, а во-вторых, почерк не похож на наш. Мелкий и аккуратный, почти каллиграфический.

Эбигейл осталась на месте – она уже пригрелась и не хотела шевелиться.

К тому же у нее все болело.

– И что там написано? – спросила она.

– Здесь просто колонка чисел. А вот тут кто-то написал: «Джон должен Билли два доллара».

– А что на том рисунке в паре футов над твоей головой?

Кендал встал и поднял голову.

– Как мило! – воскликнул он с удивлением. – Я и не видел раньше… Кто-то изобразил женское личико. Таких рисунков много во всех пансионах, мужчинам было там так одиноко… Эбби… – Профессор вдруг повернулся к дочери.