– Что такое? – еще больше перепугалась Эбигейл.

– Услышал что-то впереди.

– Как будто дерево под ногой скрипнуло.

Секундная пауза растянулась в вечность, а потом Эбигейл увидела в кромешной тьме одну-единственную точку света.

– Господи! – выдохнула она.

Кендал опустил голову – по его груди, вокруг логотипа «Норт фейс», скользила красная точка.

Они вместе метнулись в кухню, а позади них уже звенело, разлетаясь осколками стекло двери и заднего окна. Звук выстрела журналистка не услышала. Лоренс на секунду включил фонарь, втолкнул дочь в проем между раковинами и помог ей подняться на подоконник.

Шаги уже приближались.

– Что мне делать? – спросила девушка. Отец толкнул ее, и она вывалилась наружу, на снег. Сам Лоренс последовать за ней не успел: едва он ступил на подоконник, как двери распахнулись, и по стенам кухни сумасшедшими зигзагами заметались лучи фонариков.

– Давай! – крикнула Эбигейл, но бандиты уже втащили ее отца обратно в Изумрудный дом.

Не успела она подняться, как ее тоже схватили за руки и втянули в кухню через окно. Оставшиеся в раме куски стекла проре́зали ее одежды, термальное белье и кожу, и кровь побежала у нее по левой ноге.

Девушку швырнули на гнилой пол. Луч фонаря полоснул по Джерроду и Айзее. Оба держали очки ночного видения, и стволы их автоматических пистолетов дымились на холоде. Главарь отвел ногу, и Эбигейл услышала, как Лоренс охнул и, согнувшись вдвое, свалился на пол. Айзея склонился над девушкой и достал из-под брючины нож.

– Нет! – прохрипел, задыхаясь, профессор.

Журналистка попыталась подняться, а когда у нее это не получилось, откинулась на спину. Ее левая скула пульсировала болью. Айзея сел на нее, прижав ее плечи к полу каблуками ботинок, расстегнул ее флисовую толстовку и закатал вверх термальную футболку, обнажив дрожащий в темноте живот.

– Подними ему голову, Джеррод. Ты смотришь, Ларри? Сейчас я проделаю дырку, вот здесь. – Он приставил острие ножа к пупку девушки. – Сделаю дырку и начну вынимать внутренности.

Как только лезвие укололо ей живот, Эбигейл, не издав ни звука и ничего не ощутив, перенеслась в другое место – на пляж в Лонг-Айленде в самый разгар лета. Фонарь ее мучителя превратился в нежное солнышко.

В реальность ее вернул голос отца.

– Я соврал, – выдохнул Лоренс. – Я соврал тебе. – Айзея продолжал играть ножом на голом животе Эбигейл, и она все больше втягивала его.

– Слышишь, что он говорит? – подал голос Спайсер.

– Уши у меня есть, Джеррод, – огрызнулся его командир.

– Золото не здесь, – продолжал Кендал. – Я помогу тебе найти его. Клянусь. Ты только отпусти ее…

Айзея вдруг убрал нож в ножны и встал. Фостер осталась лежать на полу. Ее трясло. Главарь же схватил за грудки Лоренса, поднял его и прижал к печи.