Так вот, снятые с оригинала копии не соответствуют тому, что имеется в действительности, – рассказал Кендал.

Он открыл дверь в конце коридора и вошел в комнату. Айзея и остальные последовали за ним.

Спальня Пакера в восточном крыле Изумрудного дома представляла собой просторное помещение с высоким, в двенадцать футов, потолком и большими окнами, все еще удерживавшими в своих рамах стекло. В хорошую погоду отсюда открывался потрясающий вид на долину и озеро. Стены сходились к камину в дальнем конце комнаты, достаточно просторному, чтобы принять бревна в шесть футов длиной.

Айзея кивнул Эбигейл и Тозерам.

– Сядьте у кровати и не дергайтесь.

Устраиваясь рядом с Джун, Фостер случайно направила свет налобного фонаря на переднюю спинку кровати и заметила вырезанную на дереве надпись, сделанную, скорее всего, каким-то недоумком, не имеющим никакого уважения к прошлому и озабоченным лишь увековечиванием имени своей подружки: «ЛАНА».

Вытянуть ноги – какое удовольствие! А вот термальное белье насквозь пропиталось по́том и теперь не согревало, а охлаждало. Девушка расстегнула фиолетовую парку «Мунстоун» и розовую флисовую толстовку.

– У меня вода в рюкзаке. Можно ее достать? – попросила она похитителей.

– Стю, ты обыскал их рюкзаки в Абандоне? – посмотрел Айзея на своего подручного.

Его люди сидели возле камина, держа пленников на прицеле.

– Да, обыскал. Рюкзаки в порядке, – заверил его Стю.

Лоренс шагнул в открытый дверной проем рядом с входом в комнату хозяина.

– Что там? – спросил Айзея.

– Гардеробная Барта.

– А сукин сын неплохо здесь устроился…

Оба мужчины исчезли в огромном встроенном шкафу. Эбигейл не видела отца, но слышала, как он простукивает стены.

– Если пробить эту, мы окажемся в офисе Барта, – донесся до нее его голос.

– Ну так давай убедимся в этом, – предложил Айзея.

– Я сделал замеры. В комнатах по эту сторону коридора ничего необычного нет. Они полностью соответствуют оригинальному архитектурному плану. А теперь иди за мной…

Лоренс и Айзея выбрались из гардеробной и вернулись в коридор. Через пару секунд Фостер снова услышала голос отца, но уже звучащий невнятно, и очередную серию постукиваний.

Освободившись от лямок, журналистка пошарила в рюкзаке и достала бутылку «Налджин» с водой, набранной из того безопасного участка реки, где накануне вечером Скотт удил рыбу.

Вода, холодная и чуточку сладковатая, не имела ничего общего с той отдающей свинцом дрянью, что вытекала из крана в ее нью-йоркской квартире. Глотая воду, девушка старалась не обращать внимания на скользящую у нее по груди красную точку прицела.

В спальню хозяина вернулись Лоренс и Айзея.