Последний шанс, после которого была лишь пустота.

— Пришла просить… Ты знаешь, сколько приходят ко мне каждый месяц? Каждый день? Таких, как ты? Как они умоляют, ползают у моих ног, рыдают, иногда даже угрожают и посылают проклятья?

Холодный изумруд взгляда, от которого так трудно дышать.

Рука сама поднялась, оттягивая тугой воротничок рубашки.

Он пристально следил за каждым моим движением и продолжал пить.

Пустое занятие. Дрейги не пьянеют. Для них нужен наркотик совсем иного рода. Все это лишь спектакль. Все для меня.

— Могу представить, — хрипло прошептала в ответ.

— И почему я должен помочь именно тебе?

У меня не было ответа на этот вопрос. Только надежда. Хрупкая, незримая, прозрачная, что могла лопнуть в любой миг. Но она все равна была, и я отчаянно цеплялась, не желая отступать. И так все зашло слишком далеко.

— Я стану вашей рабой. Сделаю все, что скажете. Добровольно отдам свою жизнь на алтарь, — срывающимся голосом произнесла я и была почти сразу перебита.

— Алтарь давно не берет человеческие жизни. Вы люди так смешны и нелепы… Неужели все еще верите сказкам о кровавых жертвоприношениях, которые вам рассказывали ваши политики? — спокойно отозвался тот и вдруг оказался рядом.

Доля секунды, размытое пятно, дуновение ветерка и вот дрейг уже рядом. А между нами всего пару сантиметров. И я могла разглядеть неповторимый рисунок каждой чешуйки на шее.

— Я ведь противен тебе, не так ли? — оскалившись, спросил дрейг.

Высокий, на полголовы выше меня, а ведь я никогда не была маленькой. Широкоплечий, мускулистый и очень опасный.

Зубы у него были обычные, никаких выступающих клыков и прочих ужасов, но я все равно дрогнула, отступив на полшага, пытаясь разорвать эту близость.

— Я… не понимаю, — только и смогла выдохнуть в ответ.

Очень жарко. Я слышала о том, что температура тела у них выше нашей, но никогда не думала, что настолько, что этот жар будет душить меня, вызывать капельки пота на коже и путать мысли.

— София Трэкот, — задумчиво повторил он, обходя меня по кругу. — Дочь несравненного Фила Трэкота.

Глупо было даже думать, что он не свяжет два этих имени, и была готова к такому повороту. О том, что дрейг меня вспомнит, речи даже не было. Прошло столько лет, и я изменилась. Очень сильно.

— Отец мертв уже шесть лет.

— Осталась только мать. Она знает, что ты здесь?

Я прикрыла глаза на мгновение.

— А твой жених? Как его там зовут? Крикливый такой, все пытается выйти из тени Фила, доказать что-то.

Голос все-таки дрогнул. Губы пересохли и даже начали трескаться, и я быстро облизала их.

Заметил. Изумрудный взгляд полыхнул пламенем обжигающего огня.

Значит, навел справки обо мне и моем окружении. Что ж, так даже лучше.

— Даниэль Фирс, — медленно повторил он и скривился. — Слабоват он для лидера.