Меч в его руке подрагивал.

— Ты надо мной издеваешься? — смог выдавить он. — Продолжаешь издеваться? Тебе мало?

Шен посмотрел на парня с искренним недоумением, а затем вздохнул, покачав, опустил голову и снова вздохнул.

— Ну да, на что я рассчитывал… Даже в моих снах, как бы я ни формулировал, ты слышишь только то, что понимаешь…

Он вскинул голову, отбросил меч в сторону и развел руки.

Ал почувствовал, что по щеке скатилась обжигающая слезинка. Этот человек постоянно одними словами ставил все с ног на голову, вот и сейчас — Ал не понимал и половины. Но его спокойный вид, его надменный облик и легкая улыбка были красноречивей любых слов. В то время как Ала трясло от еле сдерживаемых эмоций, боли и обиды, Шен выглядел столь спокойным, что становилось тошно. Хотелось кровью стереть это спокойствие с его лица. Неужели он всегда был таким? Зачем ему было дурачить Ала все это время?

— Если всего, что я сделал и сказал недостаточно, если этого недостаточно… — произнес Шен, вдруг сбившись.

Ал во все глаза уставился на него. Маска? Если б не эта оговорка, Ал бы и не подумал, что Шен ощущает что-то кроме скуки.

— То давай, бей, — закончил тот, шире разведя руки. — Я не буду сопротивляться.

Высокомерный. Какой же высокомерный. Он стоит так спокойно, расставив руки, уверенный, что Ал не сможет решиться. «Ты так уверен, что я не способен ответить всерьез?»

Ал бросился вперед раньше, чем успел закончить свою мысль. Он просто хотел, чтобы Шену стало так же больно, как и ему.

Мгновение спустя мир Ала перевернулся. Шен уклонился от клинка, уйдя в сторону, и опрокинул Ала на морозную траву. Ал не успел завершить движение ресниц, как ощутил себя прижатым к земле. Шен навалился сверху, коленом давя на грудную клетку, а другой, вытянутой в сторону ногой зафиксировал его руку с мечом, с такой силой надавив сапогом на запястье, что Ал разжал пальцы, выпуская рукоять.

— Думал, я позволю себе стать твоей жертвой? — зло произнес Шен ему прямо в лицо.

Он сдавил щеки Ала пальцами так, что тот не мог двинуть головой и на сантиметр, и произнести ничего толком не мог, лишь яростно уставился на него.

Шен тоже смотрел на главного героя, не в силах больше подобрать слов. Его грудь распирал немой крик, наружу выливающийся лишь горящим золотыми сполохами взглядом. Разве можно все исправить с этого момента? Ведь нельзя, да? Почему Система с самого начала не сказала ему, что ничего никогда нельзя исправить?!

Ал больше не сопротивлялся. Его больше не била дрожь, и на сердце вдруг стало удивительно спокойно. Он смотрел на человека, который с силой прижимал его к земле, и не хотел больше бороться. Потому что выражение лица этого человека было совсем не равнодушным. И только слепоглухонемой мог бы поверить, что ему все равно.