Все и так замерли, словно подвергшись проклятью оцепенения, так что он стал гармоничным дополнением общей картины.

Центральными персонажами сцены были Муан и существо из кинжала. Прославленный мечник направил на того острие меча, кинжальный «страж усыпальницы» же с уморительно-невинным выражением лица сидел за столом рядом с полной миской лука. При этом, конечно, едкий аромат совсем не выедал его глаза. Ал замер чуть сбоку от Муана, настороженно поглядывая на обоих, но не обнажая меча. В дверях, ведущих на улицу, застыла, руки в боки, Чи Лули, и грозно смотрела на «дяденьку из кинжала».

Тот перехватил ее взгляд и сделал еще более невинное выражение лица.

Шен на мгновение малодушно подумал, что тут и без него разберутся, но усилием воли все же заставил выступить себя вперед.

— Сынок, лук будешь? — оглядываясь на миску, радушно предложил дяденька.

— Я. Тебе. Не. Сынок, — раздельно, сквозь зубы и очень зло проговорил Муан.

Бывший страж усыпальницы с недоумением уставился на него.

— Но ты ведь сам сказал, что я — твой отец!

Шен поспешил вмешаться, пока прославленный мечник еще был способен себя контролировать.

Очевидно, это не могло продлиться долго, если бы диалог продолжился в том же духе.

— Я знаю, кто он! — подняв руки вверх и разведя в стороны, словно озаряя всех светом знаний, воскликнул Шен.

Муан перевел на него все еще разъяренный взгляд.

Шен посмотрел на существо, выглядящее как покойный отец старейшины пика Славы. То с интересом поглядело на него. Как Шен и предполагал, оно было заинтересовано в ответе не меньше, чем сам Муан.

— Раньше я не сталкивался с такой сущностью, но, полагаю, это — дух кинжала, — без драматических пауз поведал Шен и, не давая Муану усомниться в своей версии, стал приводить аргументы: — Полагаю, этот кинжал принадлежал Муан Хэну.

Могу только догадываться, сколько ему лет, но, по-видимому, не меньше ста. Как ты знаешь, старые вещи, имеющие большую ценность для хозяев или несущие особые воспоминания, могут воплотиться в духов. Должно быть, к тому времени, как твой отец взял этот кинжал с собой в гробницу, он уже был на стадии превращения. Муан Хэн использовал его в усыпальнице принца и оставил там. Думаю, кинжал напитался чужеродной ему негативной энергией, и его сознание помутилось. Проще говоря — он свихнулся и вообразил, что он и есть Муан Хэн, ведь именно этот образ запечатлелся в нем последним.

После столь длинной речи, наполненной одними лишь домыслами, на кухне воцарилась полная тишина. В этой тишине в голове Шена так неожиданно раздался возглас Системы, что он вздрогнул.

[Поздравляем! +20 баллов к неземной дедукции главного героя Шена!]

«Я прав?!» — восторженно воскликнул он.