А вещицы с негативной энергетикой, которые вы носите последнее время вместо украшений, усугубляют ситуацию.]

«А? – Шен дотронулся до веревки на своем запястье. – Так значит, от них еще больше вреда, чем я думал… Система, что ты знаешь о том священном источнике и связи душ, о которой говорила Эра?»

[Ровно то же, что знаете вы. Как я уже говорила, я не сведуща во всем, что не касается основного сюжета новеллы. А в сюжете пользователь номер один не описывал подробно школу боевых искусств Муана и уж тем более не упоминал про источники.]

«Как такое вообще возможно? Почему мир такой наполненный?»

[Я… Я точно так же не знаю.

Раньше я не осознавала себя. Говорила лишь запрограммированные фразы и делала бессмысленные вещи. Теперь я существую в этом мире и имею цель.]

«Я рад за тебя. Хоть кто-то из нас живет в свое удовольствие».

[У вас тоже есть цель, пользователь номер два.]

«Умереть от рук главного героя? Или не умереть от рук главного героя?»

[Нет, это не столь важно. Цель – выстроить достойный сюжет.]

[Вы… Э… Это слишком сложно для меня.]

Шену показалось, что он практически слышит, как заискрили ее эфемерные платы и проводки.

«Эй-эй, я пошутил! Не думай об этом слишком много!»

Система больше ничего не ответила.

Шен вновь опустился на матрац и прикрыл глаза.

- Я еще отдохну, - сказал он Аннис, которая все это время молча и терпеливо ожидала рядом. – Иди.

- Как скажете, учитель, - склонила голову та. – Если вам что-нибудь понадобится, я буду за дверью.

- Мне ничего не понадобится, я буду спать, - заверил он не в меру ответственную девушку. – Тебе тоже следует отдохнуть перед дальней дорогой. Не нужно караулить под дверью. Ты поняла?

Аннис поднялась на ноги, еще раз поклонилась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Шен проводил ее усталым взглядом и перевернулся на бок, уткнувшись щекой в матрац.

Чувства, обрушившиеся на него в пещере, когда Ал выдернул гвоздь из сердца куклы, все еще раздирали его своими противоречиями. Возможно, они оказались такими гипертрофированно-яркими из-за проклятья. Шен не понимал. Так это или нет, не имеет значения. Несмотря на степень их яркости и интенсивности, суть их от этого не меняется.

А суть заключалась в том, что он на самом деле пугал себя тем, как легко ему удалось убить живых людей.

В своем настоящем мире он был обычным человеком, не приемлющим насилие. Уж в такой реальности он жил. Цивилизованной. Просвещенной. Там, где слабейший не обязан умирать. О слабейшем заботилось государство, его принимало общество, каждый человек был – непререкаемо – личностью, и каждое убийство осуждалось обществом и каралось государством, как злодеяние против человечности.

Переродившись в этом мире, держа в руках меч, он понимал, что не должен колебаться, пуская его в ход.