– Если не ошибаюсь, я имею честь говорить с виконтом Валме?

– Не ошибаетесь, – кивнул Марсель, лихорадочно соображая, с кем его свело. Усталое темнобровое лицо казалось смутно знакомым, но не более того.

– Вы, я полагаю, меня не помните? – Офицер, а это, без сомнения, был офицер, по-собачьи отряхнулся и чихнул. Щеки бедняги покрывала щетина, а шляпа обвисла.

– Отчего же, помню, – виконт на всякий случай решил не выказывать забывчивости, – просто мне странно видеть вас в столь плачевном состоянии.

– Так сложились обстоятельства. – Знакомый незнакомец сосредоточенно хмурился, словно умножал в уме шестнадцать на сорок восемь, если не хуже.

– Бывает, – поддакнул Валме, живо заинтересовавшись упомянутыми обстоятельствами.

Сбоку раздался шорох, офицер вздрогнул и вновь потянулся к пистолету. Плохо!

– Успокойтесь, – виконт на всякий случай загородил обалдевшую при виде незнакомца исполнительность, – это мой спутник. Герард, что вы узнали?

– Сударь, – корнет Кальперадо был еще серьезней, чем обычно, – внутри чисто, но очень просто. Есть вишневая наливка из Дорака и местное вино. На обед у хозяйки говядина, но нам могут зарезать курицу.

– Курицу мы, конечно, съедим, – Марсель расхохотался очень беззаботно, – и не одну, но для начала представьтесь моему другу. Мир воистину тесен.

Чудище незамедлительно выпалило:

– Корнет Герард Кальперадо, порученец Первого маршала Талига Рокэ Алвы.

Расчет оправдался. Грязный всадник как-то странно вздохнул и негромко произнес:

– Чарльз Давенпорт виконт Давен к вашим услугам.

Про Давенпортов Марсель знал лишь то, что они были ординарами, обитали в Южном Надоре и состояли в отдаленном родстве с Рокслеями. Рокслеям же папенька не доверял, как и Окделлам, полагая, что от людей, чей герб украшает дикая свинья, можно ожидать лишь свинства и дикости. Давенпорт пожевал губами и отчетливо произнес:

– Не знаю, куда вы едете, но между Дораком и Приддой я не советовал бы ссылаться на Первого маршала. Разумеется, если за вашей спиной нет армии.

Теньент Давенпорт видел виконта Валме раз пять или шесть. Наследник хитрюги Валмона казался разряженным в пух и прах хлыщом, которому не мешало б пару недель поголодать. Ни малейшего желания узнать сорящего деньгами бездельника поближе у теньента не было, но после Октавианской ночки виконт, к всеобщему удивлению, сдружился с Вороном и, бросив любовниц и портных, отправился на войну. Об этом посудачили и замолчали, а теперь Чарльз сам не понимал, как узнал в хмуром офицере с провалившимися щеками столичного гуляку.