Наоборот — с видимым удовольствием откинулся на спинку своего стула, взял со стола яблоко и с хрустом впился своими крепкими зубами в его сочный бок. Яблоки Ян для меня держит хорошие. Вкусные. Не слишком твёрдые и не слишком мягкие одновременно. Крупные и сладкие, с ярко-красными наливными боками. Умеет угодить, чертяка. Не знаю, что это за сорт, как-то не удосужился спросить, но на Земле я таких не видел, а уж в сортах яблок за прошедшие три года приверженства к фрукторианству, я успел разобраться очень и очень неплохо.

— То есть? — нахмурился Граф. — Я разве не объяснил тебе сложившуюся ситуацию?

— Объяснил, — кивнул ему я.

 — Ситуацию. Вашу ситуацию. И ваши неприятности из-за того, что вы там чего-то не рассчитали в своих мутных схемах. И я, даже, сумел что-то понять. Но…

— Но? — продолжил хмуриться Граф.

— Но так и не понял, зачем МНЕ что-то теперь вообще делать? Тем более, идти куда-то с тобой, — прожевав предыдущий кусок, сказал я и откусил новый.

— А угроза убийства считается за вескую причину? — спросил Лоруан, перестав хмуриться и зеркально мне откинувшись на спинку своего стула.

— Угрозу убийства мы, кажется, только что проехали, — пожал плечами я.

 — Хотел бы ты меня убить, уже убил бы. Обстановка и наличие свидетелей не сыграли бы в этом никакой роли.

— Мы легко можем откатить разговор назад и вернуться к этому пункту, — хмыкнул он.

— Хорошо, — кивнул я. — Давай откатимся и вернёмся к угрозе убийства: убивай.

— Убивать? — вскинул бровь он.

— Убивай, — кивнул я.

— Уверен? — уточнил он.

— Вполне, — пожал плечами я. — У любого шантажа есть главное и непременное условие — страх. Угрожают всегда тем, чего ты боишься.

Как только ты переступаешь свой страх и начинаешь относиться к предмету шантажа, как к чему-то, что уже так или иначе случилось, является свершившимся фактом, и принимаешься рассматривать последствия этого факта с точки зрения уже практического их преодоления, то просто обезоруживаешь шантажиста. Вот сейчас ты, Твоё Сиятельство, пытаешься шантажировать меня тем, что можешь попытаться меня убить. Хорошо — я понял тебя. Принял твою угрозу. Осознал её. И теперь рассматриваю её, как свершившийся факт: ты — враг. И ты хочешь меня убить. И попытаешься это сделать. Это неизбежно.

— И что же из этого следует? По твоей логике?

— Что совершенно бессмысленно выполнять любые твои требования, пытаясь оттянуть неизбежное. Лучше сосредоточиться на том, чтобы, если и не убить тебя первому, что при нашей разнице в уровнях и подготовке будет затруднительно, то, как минимум, подороже продать свою жизнь, испортив как можно больше твоих планов. Логично же?

— И что ты можешь? — хмыкнул он.

— А какая мне выгода в том, чтобы тебе об этом сказать? — пожал плечами я.