Разница только в том, что мое преступление предусмотрено Уголовным кодексом, а ее преступление – нет…

– Ваш случай единственный, других не было?

– Кто такой Даниэль Регар?

– Не знаю, – сказал он, и я понял, что доверительный разговор кончился, что пошла ложь. И позвал: – Зипперлейн!

Зипперлейн вошел и хмуро спросил:

– Можно в таком случае задать вопрос? Тамп, что вы думаете об исчезновении трупа вашей жены?

– Что? – в один голос спросили мы с Тампом.

– Труп исчез из морга сегодня ночью, – сказал Зипперлейн. – Вот так…

– Ничего я не думаю, – сказал Тамп, и его лицо окаменело.

 – Лично у меня непробиваемое алиби – я сидел в камере…

Зипперлейн крикнул охранника. Тампа увели, комиссар двинулся было следом, но я задержал его:

– Комиссар, я сейчас напишу отношение… Тампа нужно немедленно отправить в столицу, в нашу резидентуру.

– Ох, будут хлопоты… – покачал головой Зипперлейн. – Согласно существующему порядку ваше региональное управление должно обратиться в столичный…

– К черту, – прервал я его. – Город на чрезвычайном положении, вы не забыли? Обратитесь к начальнику тюрьмы, и чтобы Тамп через час ехал в столицу, под конвоем, понятно.

И еще. Честно говоря, у меня чешутся руки немедленно взять вас под стражу как лицо, злостно мешающее ходу следствия, умышленно скрывающее важные данные. Я не шучу! Я старше вас по званию, просьба не забывать, а вы в данную минуту мне подчинены. Как вы могли умолчать об аборте и исчезновении трупа?

Он посмотрел мне в глаза без всякого страха и смущения. Тихо сказал:

– Вы думаете, мы с нашими погонами и пистолетами можем стать на пути промысла Божьего?… Мы…

Распахнулась дверь, и в камеру вошел молодой человек в штатском.

Вошел – не то слово. Сей ладный мускулистый парень спортивно-полицейского облика не вошел, а бесшумно вплыл, медленно проплелся от двери к нам, именно проплелся невеликое расстояние в три шага, и бледен был как смерть. Он мельком глянул на меня, подал Зипперлейну какой-то синий бланк донельзя официального вида, вопреки уставу повернулся через правое плечо и покинул камеру, балансируя по невидимой жердочке. Дверь он оставил открытой.

Зипперлейн прочитал бумагу, побледнел и ватной куклой осел на табурет.

– Что? – бросился я к нему. – Комиссар, вам плохо? Кто-нибудь, эй!

В дверь просунулась любопытная физиономия лейтенанта.

– Адам, закройте дверь, – неожиданно сильным голосом сказал Зипперлейн. – Никого не пускать! (Я захлопнул дверь перед носом лейтенанта.) Идите сюда, я вам прочитаю…

Я подошел, и он прочитал вслух, негромко, жестяным голосом робота:

– «Совершенно секретно, криминальная полиция, группа „Болид“, комиссару Зипперлейну.