— Это прекрасно, Эйбхлин! Ты поможешь ей, когда придет час?

— Конечно, Скай, к тому же сейчас Баллихинесси гораздо более уютное место для родов, чем тогда, когда у тебя появились Эван и Мурроу. Никогда не забуду, как с крыши сыпался снег, а я пыталась согреть тебя и ребенка.

— Эван не похож на отца, — согласилась Скай. — И Мурроу тоже, слава Богу! Это мои сыновья, они хорошие ребята.

— Расскажи мне о моей новой племяннице, — попросила Эйбхлин.

Скай посмотрела на Адама, и они оба улыбнулись.

— Велвет — это такой груз, Эйбхлин, но мм все равно безумно любим ее!

— Иными словами, — хихикнула Эйбхлин, — это копия родителей.

— Ага! — воскликнули Скай и Адам в один голос и рассмеялись.

— Когда вы возвращаетесь в Англию? Ты, вероятно, беспокоишься за ребенка?

— Мы отплываем завтра. Брайан пообещал, что немедленно развяжется с Грэйс и ее пиратами. Сейчас это нетрудно сделать, до весны у них не будет судов для преследования. К тому времени придут каперские свидетельства, и они уплывут на запад, чтобы задать жару испанцам.

Эйбхлин одобрительно кивнула:

— Ты спасла этих четырех недотеп, хоть они об этом и не думают. Они кончили бы жизнь на рее, а тебе бы пришлось вечно печься об О'Малли. Хорошо было бы, если Брайан поскорее оказался в состоянии управлять кланом и ты передала ему власть, Скай. Тебе пора жить своей жизнью.

Адам молча согласился с ней, и ему не было слишком грустно на следующий день, когда они прощались с Брайаном, Шоном, Симусом и их матерью Анной. Конечно, Анна очень беспокоилась за младшего, Конна, отплывающего с ними, но Адам видел, что тому поскорее хочется избавиться как от матери, так и от братьев. Адам подозревал, что младший брат вовсе и не собирается отправляться пиратствовать в Новый Свет, во всяком случае, он слишком подробно интересовался торговым делом Скай.

Через несколько дней они достигли Девона. Сойдя на берег, Дейзи заторопилась к своему коттеджу навестить сыновей, а Скай отправила письма леди Сесили в Рен Корт и королеве, извещая о своем возвращении и намерении отпраздновать Рождество в Гринвиче с ее величеством. Затем она занялась воспитанием брата, чтобы превратить его в джентльмена, которого не стыдно было бы предъявить при дворе Тюдоров.

Это было непростой задачей. Конн ревел как лев, когда остригли его патлы и подровняли бороду. Он шипел как банши, когда его затолкали в дымящуюся ванну и не кто иной, как родная сестра, засучив рукава, принялась скрести его щеткой.

— Ты меня прикончишь! — вопил он по-ирландски, пока она скребла его.

— Говори по-английски, невежа! — кричала она в ответ.