– Слишком много стал слышать в последнее время… Как будто я не замечаю, что ты заморочил головы моим людям, словно загипнотизировал, и они подчиняются тебе без моих указаний… Места ночёвок теперь сам определяешь, и я не знаю, где ты находишься… Даже этот пёс Маомад слушает тебя, как своего командира… Придётся менять начальника охраны!»

Но он сдержал бурлящий в груди гнев и ответил совершенно спокойно:

– Да, Абрек стал шахидом, иншАллах!

– Так он погиб в борьбе за веру?

– А разве амир джамаата может погибнуть иначе? – непривычно строго ответил вопросом на вопрос Абу-Хаджи.

– Но кто это делает? Кто убивает одного амира за другим?

Абу-Хаджи резко развернулся и оказался лицом к лицу с посланцем Центра. Тот смотрел испытующе, если не сказать – подозрительно. Наверное, эмиссар думает, что это делает он! И в принципе ему это действительно выгодно: с уходом самостоятельных ключевых фигур Дагестанского фронта упрощается централизация войск и усиливается власть самого Абу-Хаджи.

– На твоем месте я бы подумал, что это делает Абу-Хаджи, – ответил он, называя себя в третьем лице. – Но я этого не делаю!

– Тот, кто счастливо избежал покушения, – сказал Абу-Хаджи. – Остальных хотели убить и убили. А кого-то почему-то убить не удалось…

– Это намек на Оловянного?

Абу-Хаджи воздел руки к небу.

– Нет. Это просто размышления.

Когда солнце начало клониться к закату, они втроем скромно перекусили на веранде у Абрикоса: овечий сыр, хлеб, мед, яблоки…

– Как там Сапер? – спросил Оловянный.

– Да вроде ничего, доктор сказал – поправится, – с набитым ртом сказал Абрикос. – Только стрелять придется учиться заново…

– Это тоже доктор сказал?

– Не, Руслан, это я сам догадался. С левого глаза-то целить непривычно…

– Ничего. Я ему водки принес, он попросил. Чтобы настроение поднять.

Оловянный недовольно дернул щекой.

– Хорошо, Руслан, – кротко кивнул Абрикос.

– Ладно, пойдем, о делах поговорим…

Они прошли в комнату. Оловянный по-хозяйски устроился за столом.

– Ну, что у тебя? – обратился он к Абрикосу.

– Абу-Хаджи поедет в Узергиль, а в Кухты пошлет своего заместителя…

– Хусейна или Маомада?

– Хусейна. Маомадом он что-то недоволен…

– Крыса с моей подачи разносит слух, что Гюрзу и Абрека убили по приказу Абу-Хаджи и что покушение на тебя тоже он организовал. Из-за того, что амиры стали слишком независимы от него. И что Абу-Хаджи это с рук не сойдёт, кровная месть не заставит себя ждать…

– Хорошо. Значит, и мы едем в Узергиль. Давай, Джин, показывай свою мину!

– Вот она! – Джин выложил из ведра на стол тяжелый брезентовый сверток. – Я взял у Сапёра и переделал…

Он развернул брезент, демонстрируя эллипсоид из синей пластмассы, намертво прикрученный проволокой к магниту.