Ни один из этих «муравьиных львов» так и не показался на глаза людям, так что судить об их облике и размерах было трудно. Впрочем, никто из землян этим и не занимался.

Стая звероптиц поднялась еще выше, облетела могильник, унеслась к горизонту. Пейзаж сразу потерял значительную часть жизненности, поблек, поскучнел. Только горы-могильники угрюмо и зловеще возносились над окружающей их пустыней.

Все притихли, ощущая себя микробами рядом с великанами.

— Полетели, — очнулся Ульрих.

— Куда? — не поняла Ираида.

— Посмотрим на второй могильник. Интуиция мне подсказывает, что он сильно отличается от этого.

— Видите, как он скособочен? Возможно, нам удастся с помощью «глюка» пробить дырку и добраться до внутренней камеры.

— Дырку можно попытаться пробить и в этом.

— Защита могильников такова, что ни «глюк», ни аннигиляторы, ни «нульхлопы» им не страшны. — Ульрих криво улыбнулся. — Мы пробовали в свое время.

— Что нам даст проникновение в неработающий могильник?

Ираида помолчала, прислушиваясь к своим ощущениям, конкретных возражений не нашла и сухо скомандовала:

— Ферди, вперед! Мы за тобой.

Группа поднялась в воздух.

Пошел второй час пребывания землян в ином мире, куда их забросил полумертвый моллюскор на Луне.

Встреча с Селимом фон Хорстом произвела на Игната Ромашина странное впечатление.

Бывший полковник федеральной контрразведки, получивший орден Солнечной Федерации «Георгий Победоносец с бриллиантами и мечами» за существенный вклад в дело победы человечества над «взбесившимися джиннами», сразу же после окончания войны ушел в отставку, перебрался в свою усадьбу и практически перестал общаться с друзьями и соратниками по борьбе. Многие объясняли это возрастом — Селиму исполнилось восемьдесят лет, многие — усталостью, все-таки полковник прослужил в органах полвека и прошел все огни и воды. Однако Игнат подозревал, что на решение фон Хорста удалиться от дел и пореже встречаться с близкими людьми повлияла его «вторая половина души» — память и опыт Червя Угаага. После того случая на Полюсе Недоступности, когда Селиму пришлось внедриться в Червя — физически и психически, чтобы выжить и довести дело до конца, он так и остался «человекочервем», хотя и вернул себе человеческое тело.

Селим встретил гостей на участке: обыкновенной лопатой он копал и ровнял клумбы под цветы.

Ничего «демонического» или «червеобразного» в облике бывшего полковника Игнат не заметил, да и выглядел Селим как всегда спокойным и сосредоточенным на работе. Несмотря на то что голову он теперь брил наголо, как и сам Игнат, дать ему восемьдесят лет было нельзя.