А ты, Лейка, тоже не стой столбом, собери вон, что вывалилось на пол.

Так полные невеселых дум вчера спать и легли. А сегодня вечером, только я с работы пришла, он опять заявился.

— Света тебе в дом, Аника.

Я на приветствие только кивнула и взяла зерна, чтобы покормить кур.

— Что смотришь так неприветливо? — во все тридцать два улыбался он. — Давай, что ли, воды наносить помогу, — и тут же ухватился за ведро.

Подобный энтузиазм сбивал с толку.

Тарак не только натаскал воды в дом, но и живность нашу напоил. И все это улыбаясь, посверкивая глазами и посматривая в мою сторону.

— Может, еще чем помочь нужно, хозяюшка? — подошел он ко мне.

— Спасибо большое, но ничем, — все так же с подозрением на него поглядывая ответила, и, к моему несказанному удивлению, он засобирался уходить.

— Ну что ж, — он подхватил со старого покосившегося забора свою безрукавку, оглядел прореху на месте отвалившейся штакетины и даже не спросил, а просто сказал: — Завтра приду забор вам поправлю, — махнул рукой и, насвистывая что-то себе под нос, направился прочь.

— И что это было? — в полном недоумении спросила я у подошедшей Лианем.

Та посмотрела вслед уходящему мужчине и философски произнесла:

.. .И вот сидела я, смотрела на звезды и задавалась вопросом: что ожидает меня дальше?

В той, прошлой, жизни все было так предсказуемо, понятно и спокойно, что порой ввергало в депрессию. Здесь другие хлопоты и мысли, и тревожно на душе.

Внезапно рядом присела Лея и привалилась ко мне бочком. Я обняла малышку за плечики.

— Ты чего не спишь? Зачем за мной пошла?

— А ты чего не спишь?

— Просто хотела немного подумать.

Мы некоторое время просто сидели, смотрели на звезды и гладкую посеребренную поверхность моря.

— Аника, — посмотрела на меня Лея, — а ты меня точно не отдашь Фаине?

Я с удивлением глянула на малышку. Неужели она все это время боялась, что я верну ее мачехе?

— Конечно, не отдам! Ты что?! Как ты такое вообще могла подумать?

— Потому. — а и правда, как объяснить ребенку простую вещь, что раз уж взяла однажды за нее ответственность, то никогда не отступлюсь, что полюбила ее, как родную? — Потому что теперь ты моя дочь, — наконец, ответила и сама поняла, что так оно и есть. Покрепче обняла девочку и прикрыла глаза, переживая настоящую бурю удивительных эмоций. Как я мечтала когда-нибудь произнести эти слова, подарить свою любовь маленькому человечку. И вот теперь эта мечта сбылась.

— Правда? — взяв мое лицо в ладошки и требовательно заглядывая в глаза, спросила Лея.

— Правда, — улыбнулась я, сдерживая слезы.

— Тогда теперь мне можно называть тебя мамой?

— Если хочешь, — моргнула, и слезинка все же скатилась по щеке.

— Хочу, — твердо ответила девочка и улыбнулась так светло и радостно, что не ответить ей улыбкой было невозможно. — Мама...