Однако внутри есть очень говорящая надпись.

Этьен протянул ей медальон. Аника покрутила его в руках, рассматривая, и нажала на замочек:

— «Самой прекрасной розе Ревны», — прочла надпись и застыла.

Ее зрачки расширились так, что закрыли почти всю радужку, а взгляд сделался отсутствующим, будто она смотрела куда-то очень глубоко внутрь себя.

— Аника? — позвал ее Этьен, но не увидел никакой реакции. — Ани! — позвал уже громче, и снова девушка не обратила на него внимания.

Казалось, она застыла и даже дышать перестала. Графиня положила руку ей на плечо и сжала в попытке вывести из этого странного состояния, но Аника осталась недвижима и все так же не обращала ни на что внимания. Этьен вскочил со стула и кинулся к ней, обхватил за плечи, встряхнул, пытаясь заглянуть в глаза, и испытал дикое облегчение, когда она моргнула, втянула ртом воздух, будто вынырнула откуда-то из глубины, и перевела на него ошалевший взгляд. После чего ее глаза закатились, и она начала заваливаться на бок, теряя сознание.

Этьен тут же подхватил свою голубоглазку на руки.

— Воды! — завопил на весь дом.

Неожиданно для себя он так перепугался, что совершенно растерялся, не зная, что делать. Просто держал Анику на руках и вглядывался в ее лицо.

— Да не стой же ты, как истукан! — ударила его кулаком по плечу графиня. — Клади ее на диван. Это простой обморок. Сейчас разберемся...

Этьен подчинился и аккуратно уложил Анику.

Внезапно дверь в гостиную отворилась, и в комнату вбежала Лея:

— Мама! — Она застыла около Аники, будто вглядываясь в нечто ведомое лишь ей. — Ее резерв опять на нуле, — и посмотрела на Этьена. — Так бывает, когда к ней возвращается память. Я сейчас. я поправлю. — И положила с ладошку на солнечное сплетение Аники.

Этьен этого не видел, но мог поклясться, что девочка прямо сейчас, на его глазах, делилась с матерью магической энергией! Это никак не укладывалось у него в голове. Конечно, он знал о существовании подобных уникумов и даже был знаком с одной такой девушкой... очень похожей на малышку. Нет. не может быть!

— Хватит, солнышко, — сказала тихо очнувшаяся Аника. — Больше не нужно.

— Ты же знаешь, у меня еще много, — немного обиженно ответила Лея.

— Знаю, но дальше я и сама восстановлюсь. Спасибо, моя хорошая.

Этьен облегченно вздохнул, держа Анику за руку, но теперь уже напряженно вглядывался в девочку.

— Лея, а как звали твою маму? — и тут же поправился. — Твою родную маму.

Лея очень внимательно посмотрела на Этьена, потом перевела вопросительный взгляд на Анику, и когда та, вздохнув, кивнула, ответила:

— Мариам. Ее звали Мариам.

Этьен не верил своим ушам. Конечно, имя еще ничего не означало, но вместе с примечательной внешностью девочки, ее уникальным даром и возрастом позволяло сделать вполне конкретные выводы.