Артем дернулся следом, но остановился: пусть подостынет, может, тогда получится объясниться? И черт же дернул Хитрого позвонить! То по нескольку месяцев его не слышно не видно, то подворачивается в самый неподходящий момент. Специально, что ли, так делает?

Артем посмотрел на стакан, понюхал. Самогон - он и есть самогон, пусть даже облагороженный. Пить не стал. Вышел в коридор, взял с «базы» телефонную трубку. Прислушался к звукам, доносящимся из комнаты. Рыданий не было слышно. Успокоилась или уткнулась в подушку? Надо бы зайти, сесть рядом, погладить, сказать ласковые слова.

Вместо этого Грек вернулся на кухню, плотно затворил дверь и принялся названивать Хитрому.

Уже набрав номер, подумал: вдруг к его линии подключились? Надо быть осторожным. Сам факт связи с Наилем значит не много, но слова надо подбирать тщательно. Впрочем, у Хитрого опыт богатый, даже без предостережений он догадается, что говорить можно, а о чем лучше даже не намекать. Или Сиваков не соврал, и у милиции нет технических возможностей взять подозреваемого под плотный колпак? Тем более, что он сейчас уже и не подозреваемый даже…

Изворачиваться и шифроваться не потребовалось.

«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия…» Повторив попытку, Артем вздохнул. У Наиля, как и у всякого приличного бандюка, наверняка был не один сотовый телефон, но других номеров Греков не знал. Можно было, конечно, попробовать звякнуть Наилю домой, но там, Артем был уверен, окажется бесстрастный автоответчик, оставлять сообщения на котором - дело пустое. Раз Хитрый отключил «трубку» - значит, он не хочет, чтоб его нашли. Возможно, у него свои проблемы, не менее глобальные, чем те, что постигли Артема. Когда, он говорил, назначено судебное заседание?

Аппарат Лакина тоже был выключен. Дома ответила жена:

- А Максим еще не приходил. Что-нибудь передать?

- Это Артем беспокоит. Пусть он со мной свяжется, когда будет возможность.

Все, на сегодня с делами покончено. Пора заняться личной жизнью. Поправить семейные отношения, пошатнувшиеся от последних ударов. Алкоголь в таких делах не попутчик. Артем убрал бутылку «Чивас ригал», с сомнением посмотрел на стаканы, в которых виски уже было налито. Не выливать же! Сто граммов для него - все равно, что дробина слону.

Воровато оглянувшись на дверь, Грек выпил свою порцию. Закусил кружком твердокопченой колбасы, и через минуту взялся за стакан Анюты.

Неслышно подойдя к двери, она наблюдала из коридора эту картину. И не преминула ядовито сказать, как только он проглотил виски:

- Пить в одиночестве - первый признак алкоголизма.

Сказала - и прошла в ванную, заперлась там.

Артем убрал остатки еды, вымыл посуду, перекурил. Анюта не выходила. Выждав еще десять минут, он постучал в дверь, позвал ее.