Девушка вернулась распаренная, из одежды на ней были только незастегнутые босоножки и махровое полотенце, закрывавшее тело от подмышек до того места, где соединяются ноги. Ну, может быть, чуточку ниже. Ни слова ни говоря, она села на коленки Артема и взяла длинную женскую сигарету из плоской белой пачки. Артем поднес зажигалку.

- Я вижу, ты умеешь своего добиваться, - чуть дрогнувшим голосом сказал он.

- Конечно! - усмехнулась она, медленно освобождаясь от полотенца. - Иначе зачем тогда жить?

Вика оказалась просто воплощением пирсинга. Колечки были не только в языке и клиторе, но и в обоих сосках, и в пупке.

А лампас татуировки, протянувшийся по правой ноге от щиколотки до ягодицы, затейливо перетекал в узор на выбритом лобке. Что и говорить, подобной экзотики Артем прежде не видел…

Нельзя сказать, чтобы подобные чудачества ему нравились. Во всяком случае, он не разрешил бы жене сделать даже что-то одно из имевшегося у Вики набора. Да и девушка в целом была не в его вкусе: резкая, костистая, плоскогрудая. Казалось, что эпатажными украшениями и навязчивым поведением она старается заглушить какие-то комплексы.

Так что в другой ситуации притязания Вики не нашли бы отклика у Артема. Но сейчас, черт побери, организм настойчиво требовал своего, и Грек решил не противиться его зову. В конце концов, неизвестно, что принесет завтрашний день. Но даже если все пройдет как по маслу, он будет одним из самых трудных дней в его жизни.

И куда, черт возьми, делся Аттила?!

Мысль пронеслась в голове и исчезла, чтобы больше не возвращаться. Вика задавала тон, и делала это очень умело. Ощущения от окольцованного язычка не понравились Греку, но все остальное заслуживало высшего балла.

Первый раз он овладел ею на столе, подстелив полотенце. Высота стола оказалась как раз, чтобы удобно устроиться, и девушка даже закинула ноги на плечи Артема. Казалось, на ее крики сбежится весь поселок Дубки. Достигнув оргазма, она будто бы отключилась, но Артем продолжал свои действия, усиливая напор, и через какое-то время она окинула его мутным взором, улыбнулась, провела языком по тонкой нижней губе и активно подключилась к работе. Через полминуты она уже стонала и царапала ногтями его шею. Кончили они одновременно, и обессиленный Грек чуть не раздавил Вику.

- Тебе хорошо было? - спросила она, улыбаясь и ероша его короткие волосы.

Он промычал в ответ нечто невразумительное. Потом, отдышавшись, с насмешкой спросил:

- А ты разве сама не заметила?

- Женщине так нельзя говорить. Женщине надо говорить, что она самая лучшая, что тебе ни с кем не было хорошо так, как с ней. Ты женат?

Вопрос застал Грека врасплох. Он чуть не сказал «Да». Спохватившись, отрицательно покачал головой:

- Я же говорил, холост!

- Значит, был женат раньше.