Они шли на северо-восток вдоль берега графства Голландия, на удалении мили три-четыре от него. Ветер был южный, отжимной, баллов пять. Двигались медленно. Что каракки, что нефы — суда тяжелые, неповоротливые. Зато груза много берут и тонуть не спешат. Паруса у них были самых разных расцветок, довольно ярких. Такое впечатление, что на карнавал спешат. На фоне серого моря, серого берега и серого неба смотрелись приятно.

Их флаги мне были не знакомы, поэтому спросил своих шкиперов:

— Кто это такие нарядные?

— Ганзейцы, — ответил Жакотен Бурдишон.

— Из Любека, Висмара, Ростока и Данцига, — дополнил его ответ Антуан Бло.

 — Они в прошлом году помирились с англичанами.

— Жаль, что наш король с ними не воюет! — произнес я.

— Надо бы подсказать ему, — пошутил Жакотен Бурдишон.

Мы были милях в трех мористее каравана, шли встречным курсом, острым бейдевиндом, к Брюгге, намереваясь там поживиться. Полные трюма бочек с соленой рыбой не казались моему экипажу достойной оплатой лишений и страданий, выпавших на их долю в этом спокойном, я бы даже сказал, туристическом походе. Главной неприятностью было плохое вино, которое нам подсунул онфлерский купец.

Утверждал, что продает самое лучшее. В той бочке, что открыли на пробу, вино, действительно, было хорошее, а вот в остальных, правда, не во всех, оказалось слишком кислым. Я не буду перечислять, что пообещали сделать с купцом мои матросы, но они точно больше никогда и ничего не купят у него. Для французов еда — это вино и что-нибудь к нему. Что-нибудь можно улучшить соусом, а с вином этот номер не проходит.

От купеческого каравана отделились три каракки и направились к нам. Явно не дорогу спросить.

Наверное, решили подстраховаться, отпугнуть нас. Я решил не связываться с ними, изменил курс вправо, до полного бейдевинда. Скорость сразу подросла. Раньше мы делали узла два, а теперь разогнались аж до трех. Мы прошли замыкающее судно каравана, а каракки не отставали. Видимо, у ганзейских купцов нескромные амбиции.

— Опустить стаксель и кливера и взять рифы на фоке и гроте! — приказал я, чтобы уменьшить скорость барка."

"Людовик, король Франции, запретил мне нападать на тех, с кем он не воюет, но разрешил отбивать атаки тех, кто нападает.

Они шли строем уступ. Не специально. Просто те, что двигались мористее, отставали от идущего ближе к берегу. И потихоньку догоняли барк. Наверное, уже подсчитывают добычу.

Я тащил их за собой часа полтора, пока купеческий караван не исчез за горизонтом. Виднелись только топы мачт замыкающих нефов. У меня не было желания связываться с тремя десятками судов. Всё равно все не доведу до Онфлёра, а бросить будет жалко.

— Лево на борт! После смены галса отдать рифы, поднять стаксель! — приказал я.